Сад костей полностью

Дражайшая Маргарет!

Благодарю Вас за искренние и сердечные соболезнования по поводу потери моей дорогой Амелии. Минувшая зима выдалась тяжелой, поскольку едва ли не каждый месяц уносил с собой одного из давних друзей, по болезни или в силу почтенного возраста. И теперь я с глубочайшим унынием размышляю о тех скоротечных годах, которые еще проведу на этом свете.

Сознаю, что, вероятно, нынче выдалась последняя возможность обратиться к непростому предмету о коем нужно было завести речь давным-давно. У меня не было охоты говорить об этом, ибо я знал, что Ваша тетушка считала благоразумным держать это в тайне. Поверьте, она поступала так единственно из любви, из стремления защитить Вас. Но я знаю Вас с самого раннего возраста, Маргарет, и видел, как Вы росли и превращались в бесстрашную женщину, коей теперь и являетесь. Я знаю, Вы твердо верите в силу правды. А также полагаю, Вам захочется узнать эту историю, какой бы зловещей она ни показалась.

С тех пор минуло пятьдесят восемь лет. В то время Вы были всего-навсего младенцем и едва ли припомните тогдашние события. В действительности я и сам почти позабыл о них. Однако в прошедшую среду я обнаружил одну старую вырезку из газеты (все эти годы она пряталась в старинном издании «Анатомии» Вистара[1] и понял: если вскорости не рассказать об этом, почти наверняка все обстоятельства умрут вместе со мной. С тех пор как Ваша тетушка отошла в мир иной, я единственный, кто может поведать об этой истории. Всех прочих уже нет. Должен предупредить Вас, что подробности ее весьма неприятны. Но в этой истории есть и великодушие, и разрывающее душу бесстрашие. Возможно, Вы и не предполагали в Вашей тетушке таких качеств. Почти наверняка она казалась не более замечательной, чем другие седовласые дамы, коих можно встретить на улицах. Но уверяю Вас, Маргарет, она заслуживает чрезвычайного уважения.

Наверняка даже большего, чем любая другая женщина, с которой сводила меня судьба.

Время уже близится к ночи, а после прихода темноты старческие глаза недолго остаются открытыми. Покуда я просто присовокупляю газетную вырезку, о коей упоминал ранее. Если в Вас не зародится желание узнать остальное, пожалуйста, сообщите мне, и я больше никогда не заведу об этом речи. Но если приключения Ваших родителей все же пробудят интерес, я при следующей же возможности снова возьмусь за перо. И Вы узнаете ее, правдивую историю о Вашей тетушке и Вестэндском Потрошителе.

С нежнейшими пожеланиями, О.В.Х.

НАШИ ДНИ

Вот так и заканчивается брак, думала Джулия Хэмилл, вгоняя лопату в землю. Никто ласково не шепнет «проста», сорок лет спустя не сплетутся в нежном пожатии пораженные артритом пальцы, не будет и внуков, скорбящих возле ее больничной койки. Она зачерпнула землю и отбросила ее в сторону, заставив камешки рассыпаться по растущему холмику. Почва состояла из камней и глины — на такой вряд ли что-нибудь вырастишь, кроме ежевичных кустов. Земля, бесплодная, как и ее брак, здесь не взойдет ничего долговечного, ничего стоящего.

Надавив ногой на лопату, Джулия услышала металлический звон и ощутила, как отозвался в спине удар штыка о камень, довольно большой камень. Она немного сместила лопату, но под каким бы углом ни пыталась подцепить булыжник, он не поддавался. Выбившись из сил и вспотев от жары, она тупо уставилась в яму. Все утро Джулия копала, как помешанная, и на ладонях, под кожаными перчатками, уже появились потертости и мозоли. Работая, она потревожила облако комаров, и теперь насекомые нудили у нее перед носом и путались в волосах.

Но деваться некуда — если решила высадить садик, преобразить поросший сорной травой двор, придется вкалывать. А камень ей мешает.

Внезапно задача показалась неподвластной для ее ничтожных силенок. Джулия бросила лопату и опустилась на землю, оказавшись на кучке глины и камней. И с чего она решила, что сможет восстановить сад и спасти дом?

Она взглянула на покосившееся крыльцо и облупившиеся стены, вокруг которых беспорядочно росли сорняки. «Придурь Джулии» — вот как надо назвать это место. Купленное в тот момент, когда она не могла здраво мыслить, когда в ее жизни все пошло кувырком. Так почему бы не усугубить разрушение? Это утешительный приз за то, что ей удалось пережить развод. Хоть в тридцать восемь лет у Джулии наконец появится собственный дом, с долгой историей и душой. Когда в сопровождении агента по недвижимости она впервые прошлась по комнатам, посмотрела на выпиленные вручную балки, разглядела маленький кусочек старинных обоев, высунувшийся из под нескольких надорванных слоев более новых, она поняла, что этот дом — особенный. Он взывал к Джулии, молил о помощи.

— Место просто идеальное, — заметила агент. — Дом продается с участком почти в полгектара, так близко к Бостону вы вряд ли найдете что-нибудь подобное.

— Но почему его никто не купил раньше? — удивилась Джулия.