– Иногда. Шаги, музыку, как будто издалека. А вообще это все мое воображение.
– Я тоже слышал музыку, – усмехнулся Гарольд.
– А еще я постоянно чувствую запах табака. И корицы. Будто дедушка стоит прямо за спиной.
Гарольд опустил голову:
– Не сомневаюсь, он всегда будет здесь.
Через стол Чарити могла видеть его голову и задрожавший подбородок. Она протянула руку и положила ему на лоб. Ежик седых волос щекотал ладонь.
– Я очень рада, что ты приехал.
Он погладил ее руку и поднял глаза. Они говорили то, что не высказать словами.
– Спасибо, Пуговка. Ради этого стоило отдать весь мир.
Он отдал весь мир, чтобы приехать? Тут что-то не так.
– У тебя все в порядке, дядя Гарольд?
– Не стоит беспокоиться.
Обманывать он не умел. Фамильная черта.
– Не поделишься?
Он поджал губы:
– Ничего особенного. Я приехал побыть с тобой, а не говорить о делах. И больше об этом ни слова, девочка. Согласна?
– Да, сэр, – отсалютовала Чарити.
Далтон явился свежий и благоухающий, как на свидание. Чарити уже в дверях обратила внимание на его чистые ногти и едва поборола искушение спрятать руки в карманах фартука. Бог смиловался, и она отыскала бабушкину коробочку с рецептами – запыленная, она стояла на книжной полке как будка часового. Рецептов было множество, все записаны бабушкиной рукой.
Придет время, и она их освоит.
Далтон протянул Чарити букет диких цветов, обернутый мокрым бумажным полотенцем. И у нее промелькнула надежда – вдруг он ложно истолковал ее приглашение?.. Нет, не может быть. Его сердце далеко, в другой жизни, с семьей, которой больше нет.
– Какие прекрасные цветы! Спасибо! – Аромат напомнил цветочный магазин в Нью-Йорке, куда Чарити часто забегала по пути домой. При виде множества букетов у нее всегда становилось тепло на душе, несмотря на прохладу неотапливаемого помещения. Она переступала через порог и переносилась из городской толчеи в другое измерение, где рядом с цветущими маргаритками отдыхали феи и эльфы, замышляя новые приключения. Длинные аккуратные ряды лилий, папоротников, гипсофилы в горшках наполняли мир красками и ароматами.
– Не благодарите меня, все цветы из вашего сада. Можно сказать, я их украл.
Чарити взяла глубокую зеленую вазу и наполнила водой из крана.
– Это ваша работа? – спросил Далтон.
Она сдвинула клубнику и поставила букет в центр стола.
– Нет, дедушкина. На дне его личная метка. Большую часть посуды, которую вы здесь видите, сделал он.
Далтон кивнул.
– А я только начинаю. – Чарити чувствовала необходимость объяснить. Она сделала несколько заготовок, но пока не обожгла в печи ни одной, так что законченных предметов не было. – Недавно мне заказали тарелку. Особый заказ.
Гарольд как раз вернулся в кухню.
– Особый заказ? Отлично! – У него загорелись глаза.
– Дядя Гарольд, дедушка оставил мне саквояж с запиской, и в ней сказано, что я должна добавлять одну мерную ложку ингредиента на каждый особый заказ. Ты слышал что-то подобное?
Гарольд отряхнул брюки. Если Чарити не ошибалась, он выглядел слегка смущенным.
– Не припоминаю. – Старик повернулся к Далтону: – А вы, должно быть, садовник.
– Да, сэр, – улыбнулся Далтон. – А вы, должно быть, дядя Гарольд.
– Для вас просто Гарольд. Мы пока не родственники.
Новые знакомые тут же завели разговор о рыбалке, наживках, лодках и погоде. Чарити взирала на них с благоговением. Как легко мужчинам дается общение! Ну почему она не смогла вести такую же легкую и непринужденную беседу с Эмили Радд?
Тут она достала из духовки печеную картошку и обожгла палец о фольгу.
– Ой-ой-ой!
И надо же было так заверещать! Мужчины оборвали разговор и бросились к ней. Гарольд схватил ее руку и исследовал ожог.
– Черт возьми! Больно?
Далтон склонился над ее левым плечом, и в кухне вдруг стало очень жарко.
– Я мигом…
– А ты согласна с теорией, что место ожога нужно потереть о волосы? – спросил Гарольд.
Чарити рассмеялась. Она с детства слышала это от бабушки.
– Нет, не согласна.
– Я тоже, – с улыбкой признался Гарольд. – Разве что чувствуешь себя по-дурацки и забываешь про боль.
Далтон вернулся с липким кусочком какого-то растения, не спрашивая разрешения, взял ее руку и выдавил клейкий сок на горящую кожу. Жжение мгновенно утихло.
– Алоэ?
Далтон посмотрел сверху вниз и подмигнул.
Она закатила глаза и выдернула руку.
– Отвечайте! Алоэ?
– Лечит все, что болит. – Далтон переложил картошку на блюдо и отнес в столовую. Люстра над накрытым столом сияла, будто на ней горели настоящие свечи.
Он явно чувствовал себя как дома, и Чарити не могла пожелать лучшего. Как будто они – одна семья. Вот бы все ее гости были такими!
