Привязанная к мужчине женщина уже и не бьется. В волосы ей вцепилась когтями крупная судейская сова в очках.
Великосветсткие львы глодают еще живую девушку-птичку…
Демоны-монахи распивают вино.
Эль Коко пугает детей, в спальню их матери крадется ее любовник.
Девушка пытается вырвать зуб у повешенного разбойника, она верит, что колдунья приготовит ей из него приворотное зелье.
Разбойники отдыхают перед новым нападением. Пьяница не может натянуть штаны. Его дом горит. Продажные женщины ощипывают кавалеров как петушков.
Жадные толпы народа ожидают сожжения еретиков в длинных конусообразных шапках.
Мать в ярости лупит сына по голой заднице тапочкой. Он разбил кувшин.
Голоногие красавицы со стульями на головах призывно улыбаются смеющимся кавалерам…
Черт смиренно стрижет когти другому черту большими кривыми ножницами.
Человек с ослиными ушами кормит ложечкой двух «шиншилл» с закрытыми глазами и с замками на ушах.
Крылатый демон изо всех сил дует на закрывших уши руками монахов.
Главный ведьмак сурово выговаривает своих подчиненных.
Три безобразные ведьмы прядут нити судьбы.
Врач-осел сидит у постели умирающего.
Толстопузый полицейский корчит из себя важную персону и запугивает бедняков.
Компания поклонников слушает речь попугая.
Задремавшему великану-жениху читают ложную родословную невесты.
Семидесятипятилетняя красотка смотрится в зеркало. Поправляет бант.
Восьмидесятилетний скупец трясется за свои денежки.
Отчаявшаяся босоногая женщина в застенке не замечает крыс у ее ног.
Очнулся я в своем номере в отеле. На кровати.
Как я сюда добрался?
Куда делась кошка-китаянка?
Было у меня с ней что-то?
Ничего не помню.
Купленные в лавочке продукты стояли на столе. Рядом с ними лежала книга из Прадо. В голове моей не было дырки… а тело… опять стало дряблым и старым.
Все хорошо, нормально, замечательно…
Я принял душ, поел и попил. Открыл книгу.
Картинки в ней больше не оживали. Почитал о «Капри-чос» в интернете.
Оказывается, эти занимательные изображения — не более чем критика испанского общества конца восемнадцатого столетия и его нравов. Борьба художника с несправедливостью и злоупотреблениями власть имущих… и с предрассудками народа.
Как скучно!
Какое мне дело до общества и его предрассудков?
Интересно, чем опоила меня эта чертова азиатка?
Надо проверить деньги в портмоне…
После полета хожу весь день дурной, между сном и явью. О Калифорнии рассказывать еще труднее, чем фотографировать океан. Две недели жил в «Морском Ранчо» — это такая на десять миль растянувшаяся коммуна богатых людей. Деревянные виллы на берегу океана или в секвойном лесу. Утопия социальная и географическая, прохладная. Температура не поднимается даже летом выше 17 градусов. Дожди, туманы. На другой стороне огромной чашки с водой — Япония, Китай и Россия.
Синий океан, пестрые цветы на склоне, обрывы, черные гранитные скалы. Ветер. Очень поэтичное место. Прогулки вдоль берега располагают к размышлениям. Думаешь, думаешь…
О беспредельности, не о беспределе.
О равнодушии природы к человеку.
О единственном нашем даре — милосердии (во всем остальном так дальше крабов и не пошли).
Потом жил три дня в Сан-Франциско.
Красивый город на холмах, только я уже староват и для красот и для холмов. Ходишь как вошь по верблюду — вверх-вниз. Не то, чтобы не понравилось. Просто меня больше интересуют люди, чем мосты, музеи или архитектура. А гигантские здания банков приводят в ярость.
Людей я видел только двух типов — туристов и бомжей. От тех и от других тошнило, потому что в них узнавал себя. Давал бомжам доллар и просил показать настоящий «америкен смайл». Понимали. Показывали.
Ночью Сан-Франциско это нечто. Тут темпераменты не европейские, фантомы иной природы. Бразилия? Африка? Пляшущие и поющие динозавры-негативчики, нанюхавшиеся кокаина, наглотавшиеся экстази… Могут и башку разбить, если под копыта попадешь.
Потом улетел во Франкфурт. По дороге проклинал себя, самолеты и особенно салат из креветок, которым зло объелся, несмотря на вегетарианство.
Я старше вас. Мне тысячу лет. Лет семь назад я перестал жить. Но плотояден, распутен и неприятно толст. Для вас не опасен. Типичен. Вы таких и в Иерусалиме и в Одессе видели не раз.
— Подсказать я вам ничего не могу — сам не знаю ни черта. Я не писатель и не провидец. Пишу от нечего делать. Рад, что к вам приходят мужчины и деньги. Ко мне не приходят ни те ни другие. А события и тем более — прекрасные остались в другой жизни. Рад, если голова не болит.
Можете ли вы прислать по электронной почте фотографию? Было бы интересно посмотреть на вас. Моя небритая физиономия смотрит с первой страницы интернетной страницы.
