— Садитесь! — приказывает Поммер школярам и быстрым шагом относит скрипку в свою комнату.
Дети с любопытством глядят на скотника. Пеэп чувствует, что он в центре внимания, и смеется от удовольствия. Устроившись поудобнее за партой, он говорит:
— Сперва я задам вам простенькую загадку. А то перепугаетесь, если сразу загадать как взрослому. Садитесь лицом ко мне, ртом к еде. Не то как же я вас увижу!
Парты скрипят, школьники поворачиваются.
— Загадка такая… Барский портной, двое ножниц.
Дети, точно по команде, смотрят на Эрсилию Пюви. Она, дочь портного, наверное, знает.
— Рак! — вырывается у Эрсилии, она тут же краснеет до корней волос. Дети разражаются смехом, а Ээди Рунталь бросает язвительно:
— Сама ты рак!
— Правильно! — подтверждает скотник. — Это рак, да, со своими двойными клешнями… А скажите-ка, что это такое: с блоху величиной, с целый свет шириной?
Поммер искоса поглядывает на дверь, глазок которой был сегодня причиной неприятностей. Элиас Кообакене замечает взгляд учителя и опускает глаза.
— Ну, неужели никто не может отгадать такую простую загадку? — с упреком произносит Поммер.
На сей раз дети из Яагусилла вынуждены признать, что скотник взял над ними верх.
— Это глаз, — объявляет наконец Пеэп. — Очень просто… Глаз вмещает весь мир с морями, городами и огненными горами, а сам маленький как блоха.
— Человечий глаз больше, чем блоха, — замечает Ээди Рунталь.
— Верно, человеческий глаз гораздо больше, блоха может попасть в глаз человека… Но кто сказал, что речь идет именно о человеческом глазе?… Вы, оказывается, не так глупы, как я думал.
— Какие же они глупые? — защищает своих воспитанников Поммер. — Те, что ночуют здесь, до полуночи рассказывают про чертей и загадывают друг другу загадки. Изволь чуть не каждую ночь ходить и приказывать им спать.
— Это хорошо, мудрость прадедов — самая крепкая опора в жизни, такое нельзя забывать, — похваливает детей скотник.
Поммеру хотелось бы возразить Пеэпу, что порядок есть порядок и что ночью дети должны спать, однако он этого не делает, а, в свою очередь, предлагает загадку:
— Скажите, что это такое: на мельницу приходит, с мельницы уходит, но никогда не приносит мешки домой.
— Это Ааду Парксепп! — объявляет юный Краавмейстер.
И снова дети хохочут. Даже по суровому лицу Поммера пробегает тень улыбки.
Юный Краавмейстер возмущен, у него от обиды вскипают слезы на глазах. Чего они хохочут? Только в прошлую субботу, когда он пришел домой, отец рассказывал, что Ааду ходил на мельницу крупу рушить, но когда на другой день вернулся домой и жена спросила, где же крупа, Ааду молчал, как воды в рот набравши.
Пеэп Кообакене спешит на помощь парню.
— Ааду пьяница, бесов слуга, — объясняет он. — Где уж ему мешок домой принести, если деньги на вино нужны.
Юку с благодарностью смотрит на скотника.
— Думайте, отгадывайте, — подбодряет детей Поммер. — Это развивает мысль и воображение.
Школьники стараются изо всех сил, но ответы их не попадают в точку.
— Это же вода, — наконец говорит Пеэп.
И школьный наставник уточняет:
— Река.
Ребята поломали голову достаточно, Поммер велит расходиться по домам.
Класс опустел. Солнце проделало еще немалую часть пути, луч его соскользнул с карты полушарий и узким острым клином позолотил стену. Пеэп велит внукам идти домой, но те выжидающе останавливаются у дверей класса. Старик хочет поговорить с учителем с глазу на глаз. Он плелся сюда из имения за полторы версты не только затем, чтобы послушать пение и загадать свои загадки.
Когда школьники все до последнего разошлись, Поммер вопросительно смотрит на Пеэпа: что случилось?
У скотника за пазухой письмо, он хочет, чтобы учитель прочитал его; сам он грамоте не обучен. К тому же письмо на русском языке, из Петербурга. Можно было бы попросить волостного писаря перевести его, но у него, Пеэпа, есть к учителю и другие дела, вот он и не стал беспокоить господина писаря — у этого молодого человека и без того много мороки с волостными бумагами.
Поммер поправляет очки, раскрывает письмо и читает. Письмо очень короткое, с угловатым штампом и несколькими подписями. Почерк затейливый, с завитушками, прочесть нелегко, но в конце концов учителю все становится ясно.
— Яан Кообакене уже не работает на их фабрике с декабря прошлого года, — говорит Поммер, — И они ведать не ведают, куда именно он уехал… Нет сведений…
Старик моргает.
Это письмо лишний раз подтверждает его сомнения, только и всего. Он сомневается в сыне. Не вышел из него надежный, крепкий мужик. Вышел вертопрах, который не задерживается надолго ни на одной должности, бегает с места на место, а в голове у него всякие красивые замыслы и планы. Ничего он не может провести в жизнь. Даже самое малое, нет, нечего на это и надеяться.
Поммер смотрит через очки на Пеэпа отсутствующим взглядом. Да, вот они — дети и все, что с ними связано… Но он ничего не говорит, он не знает, что сказать. Каждый отвечает за себя, пусть каждый возымеет силы нести свой крест.
Сын не держится за место. Уехал в Нарву, плотником на парусиновую фабрику. А где он сейчас? Сноха плачет о нем — все Яан да Яан.
