– Фу-ты ну-ты, – сказала Роза. Они шли теперь по улице, глядя по сторонам, и то и дело сталкивались плечами. Никогда еще они не видали таких прекрасных белых домов. – Кто тут живет, у них денег прорва, – продолжала Роза. – Богачи.
– Пойдем скорей отсюда, – сказала Клара.
– Ага…
– Пойдем домой…
Тут Клара увидела дом поодаль от дороги. Он был чистенький, ослепительно белый, совсем как тот, на картинке в книжке, и перед ним в саду росли деревья. И по обе стороны двери – два окна с разноцветными стеклами. Неизвестно почему Клара заплакала.
– Кой черт? – сказала Роза. – Заболела, что ли?
Клара никак не могла совладать со своим лицом.
Цветные окна были голубые и темно-зеленые, а кое-где сверкали ярко-желтые стеклышки.
– Вот захочу – и разобью, – с ожесточением сказала Клара.
– Чего это, те окна?
– Захочу, так разобью.
– Еще чего вздумала!
И Роза потащила ее дальше. Она, видно, встревожилась.
– Пошли-ка домой, – сказала она. – Я уже голодная. А ты, что ли, не голодная?
– Или вот это возьму, – сказала Клара и показала на флаг, висевший на передней веранде. Веранда была почти не видна за темными серо-зелеными полотняными шторами.
– Ага, ясно.
– Вот и возьму, мне это раз плюнуть, – сказала Клара и потерла глаза ладонями, словно от этого красно-белый полосатый флаг станет меньше, словно так она лучше его разглядит и окажется, что это просто лоскут. Я не боюсь…
– Нет, боишься.
– Фигушки.
– Коли ты такая ловкая, поди да возьми!
Клара ступила на траву. Сердце неистово колотится – вперед, вперед! – и вот она уже взбегает по ступенькам и дергает древко, силясь вытащить его из гнезда. Это была недлинная тонкая палочка, она почти ничего не весила. Ошарашенная Роза застыла позади, на дорожке, раскрыв рот.
– Эй, Клара! Клара!
Но Клара не слушала. Она дергала, дергала и наконец вытащила древко. Бросилась со своей добычей к Розе, и они со всех ног помчались по улице. На бегу обе начали истерически хохотать. Смех зарождался где-то глубоко внутри и рвался наружу, точно пузырьки в апельсиновой шипучке, которой их угостил тот уже забытый человек, что их подвез.
Месяцем позже, около шести вечера, Нэнси, вытянув ноги, сидела на пороге своего жилища и курила. Руки она покойно сложила на животе, уже заметно вспухшем. Клара счищала с тарелок в ведро объедки после ужина и напевала обрывок песни, которую слышала днем в поле:
Пела она очень старательно, слабым глуховатым голоском. Сезонники все поют, даже мужчины. Вот только отец Клары никогда не пел. Поют про кого-то, кто к ним придет, кто их спасет, про то, как переходишь в иной мир, или же про Техас, про Калифорнию, они ведь тоже как другой мир. Клара спрашивала Розу про Техас – может, он какой-то необыкновенный, и Роза сказала, она ничего такого не помнит. Но Роза всегда над всем насмехается, ничего не принимает всерьез. Она пошла в отца, и вся их семья такая. Клара тоже любит посмеяться, но, как ее отец, умеет и остановиться вовремя. В мужской компании Карлтон первым начинает улыбаться и первым вновь становится серьезным, потому что он сообразительнее всех. Тогда он, откачнувшись, садится на пятки или слегка отворачивается и ждет, пока остальные не нахохочутся досыта.
– Клара, дай-ка пива, – сказала Нэнси.
Клара достала из шкафа бутылку. Нэнси обернулась, чтобы взять пиво, и Клара заметила – все лицо у нее в сетке мелких морщинок. Последнее время она все хмурится. Клара подождала, пока Нэнси откроет бутылку, нагнулась и подняла колпачок. Об эти колпачки можно порезать ногу; Нэнси и Карлтон разбрасывают их по комнате и за порогом, и Клара все время их подбирает.
– Как Роза, получше? – спросила она.
– Нет, не получше, и ты узнавать не ходи, – сказала Нэнси.
Кларе уже четыре дня не удавалось повидать Розу. По утрам Роза не выходила на работу, а когда Клара со своими возвращалась в автобусе с поля, ее не пускали проведать подругу. Клара заметила, Берт, отец Розы, на работе очень веселый и какой-то беспокойный, уходит то в одну, то в другую артель из чужих поселков, и вокруг него всегда собирается самая шумная компания, там хохочут, громко разговаривают и, должно быть, вкруговую прикладываются к бутылке. Все это не по правилам. Не полагается водить компанию с жителями одного из соседних поселков, про него идет дурная слава, дракам нет числа, но Берт ничего этого не признает. Он всех без разбору считает приятелями.
– Говорят, доктор приезжал, – сказала Клара.
– А тебе-то что? – бросила Нэнси.
