Ох мой принц, десять лет назад я видела тебя в последний раз. Счастлив ли ты? Какой из тебя получился король? Вспоминаешь ли ты о темнокожей олимпийской чемпионке, отдавшейся тебе во всем самозабвении первой любви?
Тогда, на лыжных склонах, ты спросил меня об отце моей дочери. Я не ответила тебе, не осознавая, что из моего поступка видно, насколько глубоко ты ранил меня. Но если бы ты спросил меня об этом сегодня, я не стала бы скрывать. Да, Генрих, король Англии,
30 июня 2213 года
Вчера все были чересчур возбуждены, чтобы уснуть. Только Бенджи, благословенное сердечко, не мог понять, о чем мы говорили. Симона много раз объясняла ему, что мы живем в космическом корабле, и даже показывала на черном экране различные изображения огромного цилиндра, однако бедный мальчик еще не ухватил эту идею.
Когда вчера раздался свист, Ричард, Майкл и я несколько секунд лишь молча переглядывались. А потом заговорили все разом. Дети, даже кроха Элли, ощущали наше возбуждение и задавали вопросы. Всемером мы немедленно поднялись наверх. Не дожидаясь остальных, Ричард вместе с Кэти побежали к берегу моря. Симона вела Бенджи, Майкл шел с Патриком. Я несла Элли — она никуда бы не поспела на своих коротких ножках.
Разрываясь от восторга, Кэти бросилась нам навстречу.
— Пошли скорее, пошли же, — проговорила она, хватая Симону за руку. — Это нужно видеть. Просто изумительно. Сказочные краски.
И действительно, фантастические радужные столбы огня перепрыгивали с рога на рог, являя потрясающую картину в ночном небе Рамы. Бенджи с раскрытым ртом глядел на юг. И спустя некоторое время, улыбаясь, повернулся к Симоне.
— Это пре-кра-сно, — медленно произнес он, гордый тем, что не напутал в слове.
— Да, Бенджи, — ответила Симона. — Очень красиво.
— Оч-ень кра-си-во, — повторил Бенджи, вновь обращаясь лицом к огням.
Наблюдая за зрелищем, мы молчали. Но когда возвратились в свое подземелье, проговорили несколько часов. Конечно, следовало все растолковать детям. Из них лишь Симона родилась до предыдущего маневра, но и она тогда была младенцем. Все объяснения давал Ричард. Свист и свет словно разбудили его. Вчера вечером он был похож на себя прежнего, как никогда со времени возвращения. Он и развлекал детей, и информировал, передавал им все, что было известно нам об этом свисте, игре молний и маневрах Рамы.
— А как по-твоему, октопауки вернутся в Нью-Йорк? — в голосе Кэти слышалось ожидание.
— Не знаю, — ответил Ричард. — Этого нельзя исключать.
И последующие пятнадцать минут в неизвестно который раз Кэти всем и каждому рассказывала о собственной встрече с октопауком, состоявшейся четыре года назад, как всегда приукрашивая и преувеличивая ряд подробностей, в особенности относящихся к сольной части ее приключения до нашей встречи в музее.
Патрик очень любит слушать Кэти и все время просит ее, чтобы она повторила.
— И вот, — говорила вчера Кэти, — лежу я на животе на краю огромного, уходящего в темную мглу цилиндра, а из стенок его торчат шипы, и смотрю вниз. «Эй, — кричу я, — есть там кто-нибудь?» И тогда внизу как зашуршит, как засвистит. Свет зажегся. И вижу — лезет ко мне по шипам такая черная
— Ок-то-па-ук, — вставил Бенджи.
Когда Кэти закончила, Ричард объявил детям, что дня через четыре затрясется пол. Он подчеркнул, что все должно быть прикреплено к полу, а нас ждет пребывание в разгрузочном баке. Майкл заметил, что детям для игрушек потребуется не один ящик и что нам для прочих пожитков необходимо несколько прочных коробок. За эти годы набралось столько всякого барахла, что за несколько дней будет довольно трудно все уложить.
Оставшись вдвоем с Ричардом на матрасе, мы взялись за руки и с час проговорили. И когда я сказала ему — надеюсь, что этот маневр для нас означает конец путешествия на Раме, он ответил:
Сел и посмотрел на меня, глаза его поблескивали.
— Александр Поуп, — объявил он и рассмеялся. — Держу пари, ему и присниться не могло, что его стихи будут цитировать в шестидесяти тысячах миллиардов километров от Земли.
— Ты сегодня лучше выглядишь, дорогой, — сказала я, погладив его по руке.
Он нахмурился.
— Сейчас-то да, но я не знаю, когда туман опустится снова. А это может случиться в любую минуту. Я ведь до сих пор лишь в общих чертах помню, что было со мной в течение трехлетнего отсутствия.
Он вновь откинулся назад.
— И что теперь будет? — спросила я.
