Сад смерти полностью

Даниэль, сын Ингрид Линд, из рода Людей Льда. Зачатый из-за ведьминского варева. Рожденный в отвращении. Новорожденный, беспомощный, отданный бабе, которая должна была его уморить. Спасенный от смерти, благодаря колдовской траве.

А потом — любимый. Любимый всеми за свою спокойную улыбку, абсолютную терпимость к слабостям других, веру в то, что жизнь может дать ему — и в то, что он может дать жизни.

Была весенняя ночь. Холодный ветер полярных морей обдувал его темные волосы. Он слышал порывы ледяного ветра в голых кустах. Даниэль стоял и смотрел на Архангельск.

Как он здесь оказался?

Даниэль едва ли мог бы сам ответить на этот вопрос. Поход в Финляндию со шведскими войсками. Битва при Вильямстранде. Отец, взятый в плен. Он сам, бегущий в государство врагов, в бескрайнюю Россию.

Почему?

Даниэлю почему-то казалось, что это было предназначено ему свыше. Он должен был попытаться разгадать тайну Людей Льда, выяснить, откуда они происходят, и уничтожить разрушительное начало в их крови, проклятие, которое давило на всех страхом и бессилием.

Но для того, чтобы сделать это, он должен был идти по следам Венделя Грипа. Он должен был отправиться в страну на самом краю снегов и холода, в самое сердце тайны Людей Льда. К источникам жизни.

Никто из них не знал, в чем заключались источники жизни. И тот единственный, кто мог бы рассказать об этом, был мертв — шаманка Тун-ши, в ее жилах тоже текла кровь Людей Льда.

Но у нее была дочь. И с этой дочерью Вендель Грип зачал ребенка. Это было второй задачей Даниэля: попытаться найти ребенка Венделя.

В последние годы они с Венделем очень подружились. Исключительно по письмам, которые последовали за их первой встречей. Даниэль многому научился у Венделя.

И хотя он внушил себе, что выучил русский, он обнаружил, что дело обстоит не совсем так. Из Вильманстранда до Архангельска он добирался целую зиму. В начале, напуганный тем, что в действительности плохо знает язык, он в основном молчал. Но за время своего путешествия по скованным льдом рекам, по деревням, где ему приходилось работать ради жалких грошей, необходимых, чтобы двигаться дальше, он многому научился. Хотя люди явно принимали его либо за почти глухонемого, либо за не особо умного.

Но сейчас Даниэль добрался до Архангельска — своей первой цели на пути в горную страну Таран-гай. Понадобилась бы целая книга, чтобы рассказать о всех его впечатлениях, приключениях и опасностях, угрожавших его жизни на этом пути, поэтому давайте пока отставим это. Даже на то, чтобы выменять шведский солдатский мундир на обычную одежду, потребовалось время. Он сделал это в Финляндии, потому что появление его в шведской одежде в России вряд ли принесло бы ему большую популярность.

Как ему удавалось доставать себе пропитание по дороге — это другая история, да еще то, как он смог улизнуть от диких зверей и русских властей… Нет, оставим это!

Однако уроки русского, данные Венделем, во всяком случае стали той основой, которую Даниэль смог совершенствовать впоследствии. Поэтому он выучил язык необычайно быстро, и теперь, добравшись до Архангельска, мог отважиться спуститься в гавань в поисках работы. Кроме того, он надеялся, что сможет узнать, как двигаться дальше. В городе говорили на стольких языках и диалектах, что на него просто не обратили бы внимания, а кроме того, можно было немного подзаработать.

Только почти через неделю Даниэль встретил человека, который много лет ходил вдоль берегов Ледовитого океана. Даниэль рассказал ему, что хочет добраться до земли ненцев, если это вообще возможно.

Русский рассмеялся:

— Ненцы? Зачем они тебе? Кстати, мы зовем их «самоеды».

— Знаю, — кивнул Даниэль. — Я обещал передать привет, если окажусь в тех краях.

— Окажешься в тех краях? — расхохотался русский. — Там невозможно оказаться случайно. Это конец света!

— А ты там был?

— Нет, что ты, с ума сошел? Я был на полпути к Нарьян-Мару, их столице.

Название Нарьян-Мар упоминал Вендель. На пути домой?

— Туда можно добраться морем?

— Может, и можно, не знаю. В таком случае, это, должно быть, чертовски большой крюк.

— Крюк, говоришь? Тогда, наверное, есть более короткий путь?

— Да, к счастью. Но погоди до завтра, я поговорю кое с кем из тех, кого знаю. Тогда смогу рассказать тебе больше.

Даниэль поблагодарил его и на другой день узнал, что он должен плыть по реке Пинега в глубь страны до деревни с тем же названием. Там он должен оставить реку, потому что оттуда идет то, что можно назвать дорогой, к реке Мезень, текущей параллельно. Потом он вновь должен был плыть к океану, до деревни Мезень, а оттуда дорога идет прямо на восток до Сафонове, а дальше — до Усть-Цилмы. Тогда он оказался бы у реки Печора, а по ней смог бы добраться до Нарьян-Мара, лежащего в дельте реки.

Даниэль записал все это, но поостерегся показывать им то, что записал. Их бы явно удивили его латинские буквы…