– Это мои деньги, – усталым голосом сказал он. Она посмотрела на него и скрипнула зубами. – Лидди, я хотел напомнить нам с тобой, что у нас была та жизнь, что мы были счастливы тогда! Я думаю, что мы забыли об этом за прошедшие годы после всего, что случилось. Но мы были безмерно счастливы, и мы родили… детей… – Он помолчал. – Я так люблю тебя, моя дорогая. Я…
Тогда она, конечно, понимала, что причины были одинаковые – у него, сделавшего это, и у нее, чтобы возненавидеть его поступок, но разрыв был слишком велик.
– Ты можешь сказать Галвестону, чтобы он продал картину в музей?
– Дело сделано, – категорическим тоном заявил Нед. – Я не хочу возвращаться к этому. Сегодня я увезу картину домой. Ты поедешь со мной?
Ее душила злость. Внезапно она обнаружила, что не может его видеть. И слышать тоже.
– Нет, – отрезала Лидди, вскинув голову. – Не поеду. Я приеду завтра.
– Ты встретишься с Мэри? – поинтересовался он будничным тоном, как будто они говорили о погоде.
– Я пока не знаю. Я… я не знаю. – Она прижала пальцы к губам. Ей было тошно и хотелось убежать от него. – Но сегодня я не поеду.
Мэри размотала с красных, замерзших пальцев тонкий шарф; перчаток у нее не было, а муфту она забыла в Блумсбери. Дрожа от холода, она потянула на себя дверную ручку.
– Ты вернулась? О, ты вернулась! Ура!
Она услышала, как его длинные ноги затопали по лестнице, спускаясь с верхнего этажа. За ее спиной грохотала улица – кэбы, телеги, авто, велосипеды. Он распахнул дверь и взял ее лицо в свои теплые ладони.
– Любовь моя. Как чудесно видеть тебя в студии. Заходи, погрейся. – И он поцеловал ее.
– Как у тебя тепло, – сказала Мэри прижимаясь к нему. – Я превратилась в льдышку. Потрогай. – Далбитти взял ее за руку и сурово покачал головой. Потом повел ее наверх.
Студия Далбитти в Баронс-Корт выходила на оживленную Кромвел-роуд. Верхний этаж представлял собой просторное помещение, залитое светом, струившимся сквозь арки витражных окон. Эта студия была у него много лет, и когда-то они работали тут вместе с Недом.
Тут было уютно, в очаге горел огонь, а в воздухе висел запах сигар; у окна стояла чертежная доска, а у огня два кресла. Далбитти усадил Мэри в одно из них, растирал ей руки и ругался.
– Что мне с вами делать, мисс Дайзарт? Почему вы отправились в город без перчаток и муфты? – Он захлопотал, готовя для нее чай. Чайник, висевший над сильным огнем, моментально закипел.
Ее бархатная шляпка пролежала всю ночь возле мокрого зонтика и была влажной еще утром, когда она уходила из дома. За час, который Мэри провела возле Мемориала Альберта и шла пешком до Баронс-Корт, она заледенела. Мэри сняла ее, и шляпка оттаяла в теплой комнате, с нее закапало на пол.
Она глядела на него и тоже оттаивала. Несмотря на неудачи дня с ее лица не сходила улыбка. Она смотрела на любимого человека, и все остальное казалось ей пустяком. Его длинные руки плавно двигались, что-то поднимали, что-то ставили на место. Движения были точные, умелые. Любую комнату он наполнял своим теплом, и когда он выходил куда-то, она всегда с нетерпением ждала его возвращения.
Я очень люблю его, думала она. Люблю. Вот и все.
Заморгав, Мэри встала и подошла к чертежам, приколотым к чертежной доске.
– Что это, милый? Новые проекты для канадского конкурса?
– Нет… – Он немного помолчал. – Это дом.
Она повернула к нему удивленное лицо:
– Кажется, ты говорил, что сейчас мало кто интересуется домами.
Далбитти поставил тарелку и обнял Мэри. Его густой бас вибрировал в ее костях.
– Ну… понимаешь… Моя любимая Мэри. – Он подошел к ней и протянул тарелку с сардинами. – Это дом для нас. Чтобы мы в нем жили.
Он жестом показал на чертежи:
– Вот входная дверь. В центре фасада. Да, с моей стороны это революционный шаг. Справа от нее гостиная. Слева столовая и кухня за ней. А наверху три спальни.
– Три?
– Для тех, кому они понадобятся! Мы будем приглашать всех к нам. К нам будут приезжать друзья. И гляди, там будет световой колодец с матовым стеклом; оно будет круглый год пропускать дневной свет. А внизу будет подвал, и все белье будут стирать там, так что тебе не придется переживать из-за беспорядка.
Мэри рассмеялась, так как порядок и точность, если только речь не шла о чертежной доске, не были сильными сторонами Далбитти.
– Великолепная идея. Ты… – Она прижалась к нему и вдохнула его милый, уютный, пряный запах. – Ты очень умный, Далбитти.
Он еще крепче обнял ее и поцеловал в шею.
– Тут будет место возле камина, чтобы ты грелась в холодные дни. И тебе будет всегда тепло. Маленький садик позади дома. Впрочем, перед ним тоже, приятно, когда перед домом что-нибудь растет. И еще будет расти яблоня, чтобы моя Мэри отдыхала под ней в жаркие дни.
Она осторожно дотронулась до чертежа.
– Когда ты построишь его?
