— Я написал. «Пиявку», — строго сказал Гуго. — Прочти, а потом суди. У каждого свои методы борьбы со злом.
Илья не успел ответить.
Из-за деревьев появилась развеселая компания, которой верховодила худенькая девушка в светящейся карминной накидке. Яркие переливы красок ее необычного одеяния выгодно оттеняли бледное личико, лучистые глаза.
«Принцесса, — подумал Илья. — До чего же хороша!»
— Окружайте их, ребята, — скомандовала Принцесса. — А то еще сбегут.
Она подошла к Гуго.
— Как вы можете? — и Принцесса топнула ножкой. — Как вы можете быть нерадостны? Сегодня день моего третьего Приобщения.
Она привстала на цыпочки, быстро поцеловала озадаченного конструктора, махнула рукой Илье и убежала. Свита последовала вслед за ней.
— Видал? — принимая горделивую позу, спросил Гуго. — Теперь ты понимаешь, за что я люблю праздники?
И он не очень к месту стал подробно объяснять, почему ему нравится специализация парков.
Илья слушал скороговорку товарища, улыбался про себя. Гуго даже не подозревал, что разработкой устройства всех зон и мест отдыха занималась опять-таки Служба Солнца, ее отдел коммуники. Все придумали. И уровни, и специализацию первых двух уровней. Теперь даже в маленьких городах, сродни Птичьему Гаму, было по семь парков: Веселья, Волшебства (для детей), Серенад или, иначе говоря, — парк Влюбленных, Спортивных игр и аттракционов, Мудрой старости и обязательно парк Бессонных, где сосредоточивалась ночная жизнь города…
Остаток вечера друзья решили провести в одной из «кувшинок» кафетерия.
Они пили тоник. Гуго опять рассказывал о своей жене, а небыстрое течение протоки несло и несло кабинку: мимо камышей, мимо башни Именинников, мимо голубоватого лунного пляжа. Там купались люди, и тела пловцов в светящейся воде казались серебряными рыбами. В глубине парка одиноким колокольчиком звенел детский смех.
Гуго вдруг умолк. Взгляд его устремился поверх головы собеседника, зрачки расширились.
— Что там? — Илья оглянулся.
С вершины холма, с уровня одиночества и размышлений, спускалась… Незнакомка.
Она стояла на темно-вишневом ручье дорожки, который можно было принять за поток остывающей лавы. Поток бережно нес ее вниз.
Илья замер. Лицо его обжег румянец. Дышать стало тяжело, будто в горах.
В этот раз она показалась ему еще моложе. Совсем девчонкой. И еще ему показалось, что глаза у Прекрасной Незнакомки заплаканы.
Он резко встал, чуть не перевернув «кувшинку», хотел окликнуть эту грустную женщину, остановить, предложить любую мыслимую помощь, но проклятый язык вновь ослушался его.
Стройка поразила Илью.
Стюардесса, как только они пошли на снижение, объявила:
— Обратите внимание: наш лайнер идет по чрезвычайно узкому коридору. Почти все рабочее пространство в районе Музея занимают грузовые линии.
За бортом на разной высоте в самом деле степенно проплывали караваны огромных контейнеров с красными нашлепками нейтрализаторов гравитации в так называемых «узлах жесткости». Тупоносые буксиры тащили негабаритные грузы: какие-то металлические фермы и рамы, емкости сложных конфигураций, серебристые ажурные мачты и кольца неизвестного назначения.
Стюардесса продолжала рассказ:
— …Музей Обитаемых миров — самый крупный объект, сооружаемый на Земле за последние сто сорок лет. С тех пор, как человечество отказалось от строительства новых гидроэлектростанций и прокладки магнитотрасс, а промышленное производство перешло на уровень атомного конструирования, необходимости в сооружении циклопических объектов просто-напросто не было… Музей, кроме земной поверхности, займет еще три стихии — воздух, воду и часть литосферы, то есть земной коры… Музей будет занимать около ста тысяч гектаров земли. В его комплекс входят река Чусовая и часть бывшего Камского водохранилища…
«Суховато, но впечатляет», — подумал мельком Илья.
Их пассажирский гравилет шел на посадку.
— Сейчас полным ходом идет монтаж всех 87 зон Музея, — заканчивала свой рассказ девушка в голубом. — На всех уровнях. Каждая зона воспроизводит конкретное поселение землян, причем с максимальным приближением к условиям обитания на данной планете, ее среде. Всего же на строительстве Музея предстоит смонтировать около четырех миллиардов различных конструкций и единиц оборудования…
Причал поселка строителей напоминал кусок льда, который позабыла в спешке зима. Ручейки движущихся тротуаров вытекали из-под белой его плиты и разбегались в разные стороны. Штук восемь их уходило к Центральному котловану, столько же — к поселку, гирляндам модулей между сосен. Остальные дорожки скрывались в лесу или карабкались на пологий дальний холм, где виднелись параболические антенны энергоцентра.
Толпа пассажиров вскоре рассосалась.
Внимание Ильи привлекла рослая молодая сосна, которая ближе всех подошла к «льдине» причала. Ее золотистый ствол, увенчанный в поднебесье колонком кроны, напомнил ему кисть. Такой кистью, наверное, разрисовывали уральское небо. Ишь как сияет, как выразительны легкие мазки облаков!
