Тайлер оперся на локти; взгляд его устремился к берегу, откуда Сидни и Генри наблюдали за Бэй. Кто-то окликнул Сидни, она что-то сказала Генри, тот кивнул, и она отошла поговорить к стайке женщин неподалеку.
– Тебя не беспокоит, что твоя сестра встречается с ним?
– Они не встречаются. И вообще, с чего мне беспокоиться?
Эти слова были произнесены почти с вызовом; ей не хотелось, чтобы он узнал, каких усилий ей стоило свыкнуться с тем, что ее сестра проводит столько времени с Генри. В ту ночь в саду она проявила слабость. Больше она ничего такого не допустит.
– Наверное, я просто пытаюсь уберечь тебя от крушения надежд. Тяжело испытывать какие-то чувства к человеку, который не испытывает никаких чувств к тебе.
– Вот как, – проговорила Клер, внезапно поняв, что неверно истолковала его слова. – Я не питаю никаких чувств к Генри.
– Ну и славно. – Он поднялся и сбросил с себя ботинки. – Пойду-ка я поплаваю.
– Но ты же не снял одежду.
– Я очень многое люблю в тебе, Клер, – сказал он, стягивая рубашку через голову, – но ты слишком много думаешь.
Он разбежался и нырнул в воду. Стоп. Он что, серьезно? О том, что он ее любит? Или это просто одна из тех вещей, которые люди говорят друг другу? Как бы ей хотелось разбираться в этих играх. Возможно, тогда она тоже могла бы играть в них. Возможно, тогда она могла бы сделать что-то со своими чувствами к Тайлеру, которые причиняли ей то боль, то блаженство, одновременно и мучили ее, и делали счастливой.
Генри все еще присматривал за Бэй на берегу, и Сидни вернулась к покрывалам и опустилась на землю рядом с Клер.
– Это Тайлер?
– Да, – ответила Клер, глядя, как его макушка показалась из-под воды.
Он помотал головой, и его темные волосы взметнулись из стороны в сторону и мокрыми сосульками прилипли к лицу. Бэй засмеялась над ним, он подплыл к ней и обрызгал. Она принялась брызгаться в ответ. Генри что-то крикнул им с берега, они на миг остановились, переглянулись и начали дружно брызгаться в Генри. Поколебавшись всего мгновение, тот сбросил ботинки, через голову стянул рубаху и плюхнулся в воду.
– Ого, – восхитилась Сидни. – А молоко-то идет телу на пользу.
– Вот почему я такая, какая есть, – вырвалось вдруг у Клер; она должна была объяснить это кому-то. – Первые шесть лет моей жизни у нас с мамой не было дома. Мы спали в машинах и в ночлежках для бездомных. Она промышляла воровством и спала с кем попало. Ты ведь не знала об этом, верно? – спросила Клер сестру, которая застыла, не донеся до рта открытую банку кока-колы. – Иногда у меня складывается такое впечатление, что ты романтизируешь жизнь, которую она вела до того, как вернулась в Бэском. Не знаю, собиралась ли она остаться, но когда мы приехали сюда, я сразу поняла, что никогда больше никуда не уеду. Наш дом и бабушка Уэверли были чем-то незыблемым, а в детстве я ни о чем больше не мечтала. А потом родилась ты, и мне стало завидно. Ты получила эту стабильность с того самого мгновения, как только появилась на свет. Наши детские распри – это моя вина. Я ссорилась с тобой, потому что ты была отсюда, а я нет. Прости меня. Мне жаль, что я не такая хорошая сестра. Мне жаль, что я так веду себя с Тайлером. Я знаю, ты хотела бы, чтобы все было по-другому. Но я ничего не могу с этим поделать. Я все время думаю, что все это временно, и это меня пугает. Я боюсь привязываться к людям, которые могут меня покинуть.
– Жизнь – это переживания, Клер, – произнесла наконец Сидни. – Нельзя цепляться за все подряд.
Клер покачала головой:
– Боюсь, для меня уже слишком поздно.
– Нет, не поздно. – Сидни вдруг негодующе хлопнула ладонью по покрывалу. – Как мама могла считать, что такая жизнь подходит для ребенка? Это непростительно. Мне стыдно, что я завидовала ей, и, хотя порой мне кажется, что я недалеко от нее ушла, я не покину тебя. Никогда. Посмотри на меня, Клер. Я тебя не брошу.
– Иногда я спрашиваю себя, что ею двигало. Она ведь была неглупая женщина. Эванель сказала, она отлично училась, пока не вылетела из школы. Должно быть, что-то произошло.
– Каковы бы ни были ее мотивы, ей нет никакого прощения за то, во что она превратила нашу жизнь. Мы справимся с этим, Клер. Мы не позволим ей взять верх. Хорошо?
Говорить было проще, чем делать, и Клер сказала:
– Хорошо.
И немедленно задалась вопросом, каким образом она собирается справляться с тем, что оттачивала десятилетиями.
Они посмотрели на воду. Бэй надоело брызгаться, она выбралась на берег и подошла к Сидни с Клер. Генри с Тайлером продолжали с упоением плескать друг в друга водой, пытаясь поднять как можно больше брызг.
– Взгляни только на эту парочку, – покачала головой Сидни. – Мальчишки, что один, что второй.
– Это славно, – сказала Клер.
Сидни обняла сестру за плечи.
– Ну да.
Пока Сидни с Клер отдыхали на берегу водохранилища, Эмма Кларк-Мэттисон готовилась с пользой провести время в обществе мужа.
