– Ты только что увидел свою смерть, да? – спросила она. – Что, вот он, твой самый главный страх, Дэвид? Что на этот раз кто-то сделает больно тебе?
Дэвид побелел как полотно.
– Многие годы ты делал это с другими людьми, и вот теперь кто-то сделает это с тобой.
Она подошла к нему вплотную, больше не испытывая страха, забыв о своем всегдашнем ужасе перед ним. Где-то в глубине души она верила, что он вечно будет жить в ее ночных кошмарах, никогда не даст ей покоя. Но Дэвид когда-то да должен будет умереть. И теперь они оба знали это.
– Уезжай так далеко, как только сможешь, Дэвид, – прошептала она. – Может быть, тебе удастся обогнать свою смерть. Но пока ты здесь, она придет за тобой. Уж я об этом позабочусь.
Он развернулся и сделал несколько неуверенных шагов, а потом бросился из сада прочь.
Едва он скрылся, как Сидни крикнула:
– Бэй! Бэй, где ты?
Девочка показалась откуда-то с другой стороны сада, совершенно не оттуда, где росла яблоня, и бросилась в объятия матери. Сидни прижала ее к себе, потом они вдвоем подошли к Генри, и Сидни опустилась рядом с ним на колени.
– С ним все будет в порядке, – сказала Эванель.
– Пора тебе прекращать спасать мою жизнь, – проговорила Сидни сквозь слезы.
Генри слабо улыбнулся.
– Пока ты не скажешь мне, в чем ты хотела убедиться тогда на кухне, я не умру, даже и не надейся.
Она не удержалась от смеха. Как он может любить ее, такую скверную? Как может она любить его, такого хорошего?
– Пойду вызову «скорую», – сказала Эванель.
– И в полицию тоже позвоните! Опишите им его приметы! – крикнул вслед Эванель Тайлер и поднял с земли пистолет. – Может, они сумеют поймать этого психа. Какая у него машина, Сидни?
– Он больше не вернется, – сказала та. – Не волнуйся.
– «Не волнуйся»?! Да что с вами всеми такое? – Тайлер посмотрел на них, внезапно сообразив, что все остальные, даже Генри, знают что-то такое, чего не знает он. – Почему он все бросил и убежал? И каким образом яблоко подкатилось ему под ноги, если Бэй все это время была совсем в другой стороне?
– Это яблоня, – сказала Клер.
– Что не так с этой яблоней? Почему я один из кожи вон лезу? Вы что, не видели, что здесь произошло? Нужно записать номер его машины.
Тайлер бросился к калитке, но Клер схватила его за руку.
– Послушай меня, Тайлер, – сказала она. – Если съесть яблоко с этой яблони, то увидишь самое главное событие в своей жизни. Я понимаю, что это звучит дико, но Дэвид, очевидно, действительно увидел, каким образом он умрет. И это обратило его в бегство. Как и нашу мать. Для некоторых людей самое худшее событие, которое произойдет с ними в жизни, самое главное. Он не вернется.
– Ай, брось, – отмахнулся Тайлер. – Я же съел это ваше яблоко, но почему-то никуда не убежал с воплями.
– Ты съел яблоко?! – ахнула Клер.
– Ну да, в тот вечер, когда мы познакомились. Я тогда еще нашел кучу яблок у себя под забором.
– И что ты увидел?
– Я увидел тебя, и ничего больше, – ответил он, и черты Клер, напряженно смотревшей на него в ожидании ответа, разгладились. – А что я дол…
Договорить он не успел, потому что Клер решила поцеловать его.
– Ой, – удивилась Бэй. – А куда подевались все фотографии?
– Нет, не достать, – сказала Сидни.
Бэй лежала на боку на траве, подложив руку под голову. В то воскресенье она задремала в саду, но, услышав голос матери, открыла глаза. Сидни и Клер приставили к стволу яблони старую деревянную лестницу. Сидни балансировала на верхней ступеньке, пытаясь дотянуться до ветвей, а Клер крепко держала лестницу за ножки.
– Может быть, мне удастся добраться вон до той, – Сидни указала на нижний сук с другой стороны ствола, – если мы передвинем лестницу.
Клер покачала головой.
– Она поднимет ветку, прежде чем мы переберемся туда.
– Глупая коряга, – раздраженно процедила Сидни.
– Эй, я так и знала, что найду вас здесь, – послышался чей-то голос.
Сестры оглянулись. К ним по дорожке шла Эванель.
– Привет, Эванель, – поздоровалась Сидни, спускаясь с лестницы.
На четвертой ступеньке снизу это ей надоело, и она спрыгнула вниз. Юбка ее вздулась, точно парашют, и Бэй не смогла удержаться от улыбки.
– Что вы делаете, девочки? – спросила пожилая дама, приблизившись.
– Пытаемся снять с яблони фотографии мамы, – ответила Клер, хотя ввязалась в эту затею лишь потому, что так хотела Сидни.
Бэй заметила, что Клер вообще в последнее время стала какая-то рассеянная. Вот и сегодня на ней были две разные сережки: одна голубая, а другая розовая.
– Прошло уже шесть недель. Не понимаю, почему она не дает нам забрать их.
Эванель взглянула на черно-белые бумажные квадратики, висящие на верхних ветвях среди листьев и яблок.
– Пускай висят. Это дерево всегда любило Лорелею. Оставьте его в покое.
Сидни подбоченилась.
– Вот возьму и обрежу все ветки.
– Они не ломаются, – напомнила сестре Клер.
– Зато я хотя бы получу удовольствие.
– Она забросает тебя яблоками. – Клер вздохнула. – Может быть, Бэй удастся уговорить ее вернуть снимки.
