Сады Луны полностью

— Ночь за ночью являются эти сны, — простонал Крупп. — И лишь сей блеклый огонёк составит компанию путнику. — Он протянул руки к неугасающему костерку, который развёл Старший бог. Странный дар, но наверняка значительный. — Крупп постигнет его смысл, ибо редко увидишь подобный досадный обман.

Вокруг раскинулась пустошь; даже распаханные поля исчезли, никаких признаков жилья не осталось. Он скорчился у одинокого костра посреди дикой тундры, а в дыхании ветра чувствовался запах подтаявшего льда. Горизонт на севере и на востоке окутывало зеленоватое мерцание, хотя луна ещё не поднялась, чтобы затмить свет звёзд. Никогда прежде Крупп не видел подобного, но всё же этот образ родился в его сознании.

— О, как тревожно, восклицает Крупп. Неужто сии видения интуиция развернула во сне с некой целью? Этого Крупп не ведает, и — будь его воля — сей же час вернулся бы в тёплую постель.

Чародей покосился на укрывшие землю мох и лишайник, нахмурился, подметив неестественно яркий цвет. Крупп слыхал рассказы о Багровой равнине на крайнем севере, за плато Лейдерон. Вот так и выглядит тундра? Он-то всегда представлял её себе как мрачный, бесцветный мир.

— Однако ж взгляни на звёзды в небе! Мерцают с энергией юноши, даже не так — сверкают, словно посмеиваясь над земным наблюдателем. И сама земля сулит грядущее буйство багрового, оранжевого и лилового.

Когда с запада донёсся громовой топот, Крупп встал. Вдалеке двигалось огромное стадо покрытых бурой шерстью животных. От их дыхания в воздухе заблестел серебристый пар, звери бежали вперёд, поворачивая все как один то влево, то вправо, словно по команде, но всегда оставались в отдалении. Некоторое время Крупп наблюдал за ними. Когда животные оказались совсем рядом, чародей заметил в их шерсти багровые подпалины, увидел мощные рога, которые то опускались, то снова вздымались. Земля дрожала под их копытами.

— Сколь удивительна жизнь в этом мире, восклицает Крупп. Ужель он вернулся вспять — к самому началу времён?

— Да, — произнёс у него за спиной глубокий голос.

Крупп обернулся.

— Ах, конечно! Садись к моему костру. — Перед чародеем стоял приземистый человек, одетый в дублёные шкуры оленей или других подобных зверей. Кожаную шапку на его голове венчали рога. Подбородок и щёки гостя покрывала седая щетина. Крупп поклонился. — Ты видишь перед собою Круппа из Даруджистана.

— Я — Пран Чоль из клана Канниг-Тола, мы — тланы Крона. — Пран подошёл ближе и присел у костра. — К тому же, Крупп, я — Белый Лис, сведущий в путях льда. — Он взглянул на Круппа и улыбнулся.

У Прана было широкое лицо, скулы заметно выдавались под гладкой, золотистой кожей. Глаз было почти не видно под прищуренными веками, но Крупп разглядел их цвет — ярко-янтарный. Пран протянул сильные, гибкие руки к огню.

— Жизнь — это огонь, огонь — это жизнь. Век льда уходит, Крупп. Долго жили мы здесь, охотились на великие стада, собирались на войну с яггутами в южных землях, рождались и умирали, следуя течению замёрзших рек.

— Значит, Крупп забрался очень далеко.

— К началу и к концу. Мой род уступил место твоему роду, Крупп, но войны не утихают. Мы даруем вам свободу от таких войн. Яггутов всё меньше, они отступают в запретные места. Форкрул ассейлы исчезли, хотя мы никогда не считали нужным с ними воевать. И к'чейн че'маллей больше нет — лёд прошептал им слова смерти. — Пран перевёл взгляд на огонь. — Охотясь, мы истребили великие стада, Крупп. Голод гонит нас на юг, а этого быть не должно. Мы — т'ланы, но скоро настанет Сбор, там будет произнесён Зарок Имасса и свершится Отбор заклинателей костей, а затем — расщепление плоти и самого времени. В день Сбора родятся т'лан имассы — и Первая империя.

— Но зачем же, гадает Крупп, он сам здесь?

Пран Чоль пожал плечами.