— Нет! — голос теломена загрохотал в узком коридоре. Беллурдан вскочил на ноги, и Рваная Снасть отшатнулась. Казалось, великан сейчас начнёт разносить стены, в его глазах сверкал отчаянный огонь. Он сжал кулаки. А потом уставился на неё. И замер. Вдруг его плечи опустились, ладони раскрылись, а глаза поблекли. — Нет, — повторил Беллурдан, но на этот раз в его голосе звучала скорбь. — Тайшренн — наш защитник. Он всегда нас защищал, Рваная Снасть. Помнишь, в самом начале? Император был безумен, но Тайшренн оставался с ним. Он придал форму мечте об Империи и тем самым противостоял безумию Императора. Мы недооценили Владыку Лунного Семени, вот и всё.
Рваная Снасть смотрела на изуродованное лицо Беллурдана. Она вспомнила растерзанное тело Локона. Чародейка словно слышала эхо, но не могла различить звуки.
— Я не забыла, как всё было в начале, — мягко сказала она, раздумывая о своём.
Воспоминания оставались яркими, но какая бы нить их ни связывала, чародейка никак не могла её нащупать. Отчаянно хотелось поговорить с Быстрым Беном, но со дня битвы она не видела «Мостожогов». Они оставили её с Локоном, и кукла пугала её всё больше и больше с каждым днём. Особенно теперь, когда он нашёл себе подходящую обиду — сцена с Колодой Драконов ещё не забыта — и он мстил, ничего ей не рассказывая.
— Император умел собирать вокруг себя правильных людей, — продолжила она. — Но он не был дураком. Император знал, что они же его и предадут. Правильными людьми нас делала наша сила. Я помню, Беллурдан. — Она покачала головой. — Император умер, но сила не оставила нас.
Рваная Снасть задержала дыхание.
— Вот оно что! — проговорила она почти про себя. — Тайшренн — это нить.
— Император был безумен, — повторил Беллурдан. — Иначе он бы лучше себя защитил.
Рваная Снасть нахмурилась. Теломен прав. Как она сказала, старик не был дураком. Так что же произошло?
— Извини. Мы поговорим позже. Высший маг меня вызвал. Беллурдан, мы же поговорим потом?
Великан кивнул.
— Как хочешь. Скоро я уйду, чтобы возвести курган для Ночной Стужи. Где-нибудь на равнине Рхиви.
Рваная Снасть бросила взгляд за спину. Морпех по-прежнему маячил у входа в коридор, переминаясь с ноги на ногу.
— Беллурдан, ты не против, если я наложу запечатывающее заклятье на её останки?
Глаза великана затуманились, и он посмотрел на мешок.
— Стражники недовольны, это правда. — Он на миг задумался, а потом сказал: — Да, Рваная Снасть. Можешь это сделать.
— Вонь вздымается отсюда к самому трону, — сказал Калам, и его покрытое шрамами лицо скривилось от беспокойства. Он сидел на пятках и рассеянно чертил на земле паутину кончиком кинжала, потом поднял глаза на своего сержанта.
Скворец смотрел на закопчённые стены Крепи, и под бородой его желваки ходили ходуном.
— Когда я в прошлый раз стоял на этом холме, — нахмурился он, — там валялись доспехи. И полтора мага. — Он некоторое время помолчал, а потом вздохнул. — Продолжай, капрал.
Калам кивнул.
— Я потянул кое-какие старые ниточки, — сказал он, щурясь на жёсткий утренний свет. — Кто-то наверху нас заказал. Может, сам двор, а может, знать — говорят, за кулисами они снова взялись за своё. — Он поморщился. — А теперь у нас будет новенький капитан из Унты, которого хлебом не корми, только дай устроить так, чтобы нам глотки перерезали. Четыре капитана за три года, и ни один не стоил своего веса в соли.
Быстрый Бен стоял в десяти футах от них на гребне холма, скрестив на груди руки. Теперь он заговорил:
— Ты слышал наш план. Ну же, Скворец. Этот парень выскользнул из дворца и прямо к нам, с волной…
— Тихо, — буркнул Скворец. — Я думаю.
Калам и Быстрый Бен обменялись взглядами.
Прошла долгая минута. На дороге внизу армейские повозки катились к городу. Остатки Пятой к Шестой армий, потрёпанные, почти сломленные Каладаном Брудом и Багровой гвардией. Скворец покачал головой. Не понесли потерь лишь моранты, и они были твёрдо настроены выводить на бой только отряды Чёрных, а Зелёных использовать исключительно для транспортировки и высадки — и где, Худ их дери, Золотые, о которых он столько слышал?
