Ривийка вновь опустилась на корточки, чтобы избавиться от последа. Новорожденного, точнее, новорожденную она прижимала к груди. Крюпп не поверил своим глазам: с ее живота бесследно исчезла татуировка с белым лисом.
— Жаль, что я не смогу вернуться через двадцать лет и увидеть это дитя взрослой женщиной, — сказал тлан-имас.
— Ты обязательно вернешься, — тихо возразил ему Круль. — Но не в своем прежнем обличье, а как гадающий на костях.
— И когда? — прошептал Пран Шоль.
— Через триста тысяч лет, Пран Шоль из клана Каннига Толя, — ответил Древний бог.
Крюпп коснулся плеча тлан-имаса.
— Теперь ты знаешь свое будущее.
Пран взглянул на Крюппа и вдруг оглушительно расхохотался.
За несколько часов до того, как Крюппу приснился судьбоносный сон, толстяк побывал у алхимика Барука и рассказал ему о вращающейся монете и ее владельце. Самое удивительное, восковой отпечаток, сделанный Крюппом, повторял свойства монеты, и изумленный Барук наблюдал, как меняются лица опоннов. Потом случилась и вовсе странная вещь: воск расплавился.
Выйдя от Барука, Крюпп остановился, чтобы отдышаться. Грудь и рукава его камзола были усеяны застывшими восковыми брызгами. Слуга Роальд, обычно бдительно стоявший возле дверей, куда-то запропастился. Крюпп отирал пот и вел разговор с самим собой.
— И почему имя Крокуса показалось Баруку знакомым? Ну конечно! Как же глупый Крюпп мог забыть? Конечно, он же знает Мамота, дядю этого оболтуса. Может, даже когда-нибудь видел мальчишку.
Крюпп побрел по коридору к лестнице. Что ж, сила опоннов явно возросла. Несомненно, это они вмешались и расплавили восковой кругляш. Крюпп улыбнулся, однако ему было не особо весело. Нет, лучше не связываться с богами. Магическая сила имеет обыкновение пробуждать его собственные таланты.
Он уже чувствовал колоду Драконов, сокрытую в недрах его мозга. Карты настойчиво просили Крюппа сделать расклад. Продолжая вытирать пот, он добрался до лестницы и начал спускаться. В это время появился Роальд, нагруженный кульками с провизией. Крюпп заметил, что одежда старика густо покрыта пылью.
— Роальд, дружище, ты как будто в песчаной буре побывал. Может, тебе помочь? Дай, я возьму часть твоей ноши.
— Спасибо тебе, Крюпп, но это лишнее, — буркнул слуга Барука. — Я привык таскать тяжести. Просто когда будешь выходить, поплотнее закрой дверь и уличные ворота.
— Непременно закрою, дорогой Роальд.
Крюпп потрепал слугу по плечу и вышел во внутренний двор. За открытыми воротами клубились облака пыли.
— Теперь несколько дней Баруку будет не открыть окон, — пробормотал Крюпп.
У него вдруг разболелась голова, а на припекающем солнце это могло затянуться надолго. Пройдя полпути до ворот, Крюпп спохватился:
— Дверь! Ведь я же забыл ее закрыть!
Он вернулся назад. Громкий щелчок возвестил Крюппу, что дверь закрыта надежно. Он вновь пошел к воротам. В это время с улицы донесся крик, сменившийся грохотом. Но грохота Крюпп уже не слышал.
Голос, произнесший ругательство, пробудил в мозгу толстяка настоящую магическую лавину. Крюпп не мог двигаться дальше. Он упал на колени, потом вскинул голову и бешено завращал глазами.
— Так это же малазанское ругательство, — прошептал он. — Но тогда почему в мозгу несчастного Крюппа пылает образ Дома Тени? Кто нынче разгуливает по улицам Даруджистана?
«Веревка с нескончаемыми узлами», — следом подумалось Крюппу… Разгаданные загадки порождают множество новых. Боль прошла. Крюпп встал, отряхнулся.
— Хорошо, что подобный конфуз случился не на глазах у разных подозрительных личностей. Уже одна эта мысль приносит Крюппу изрядное облегчение. И все потому, что я пообещал дружище Роальду закрыть двери. Он мудр, старик Роальд. Что ж, на сей раз вмешательство опоннов было весьма кстати, хотя мне и не хочется в этом сознаваться.
Крюпп дошел до ворот и выглянул на улицу. Поперек развороченной части мостовой лежала опрокинутая телега, груженная разным хламом. Двое ремесленников, громко споря и выясняя, чья это вина, подняли телегу и начали заново ее нагружать. Крюпп пригляделся к ним. Они бойко переругивались на языке дару, однако чуткое ухо толстяка уловило едва заметный чужеземный акцент.
— Накрой меня Клобук, — пробормотал Крюпп.
Он глубоко вздохнул, еще раз отряхнул камзол, после чего вышел на улицу, плотно закрыв ворота.
Из ворот дома выскочил какой-то толстый человек и повернул налево. Похоже, он очень спешил.
Сержант Бурдюк вытер вспотевший лоб. От яркого солнца зрачки его глаз превратились в две щелочки.
— Сержант, это один из них, — сказала стоявшая рядом Печаль.
— Ты уверена?
— Да.
Бурдюк смотрел, как толстяк продирался сквозь уличную толпу.
— И что в нем особенного? — спросил сержант девчонку.
— Про особенное не знаю. Но для нас этот человек опасен.
Бурдюк покусал губы, затем повернулся к повозке, на дне которой была расстелена карта Даруджистана.
— Кто живет в доме, откуда вышел толстяк?
— Какой-то алхимик Барук, — ответила Печаль.
«Когда она успела разнюхать?» — хмурясь, подумал Бурдюк.
— Так это мы его сейчас видели?
— Нет. Толстяк работает на алхимика.
— Слуга, что ли?
