— Хуже, чем здесь, им уже не будет, Шут. Я тебя спросил, как им проникнуть внутрь Пути?
— Нужна приманка.
— Что?
Опонн улыбнулся дрожащими губами.
— Ты сказал, гончие приближаются. Но, Паран, ты не должен отдавать меня на растерзание. Я согласен быть приманкой. Держи меня около портала. Только умоляю: в последнее мгновение…
— Я должен буду тебя отпустить.
Бог кивнул.
— Согласен.
Гончие опять ударили в основание повозки. На этот раз они вломились внутрь. Удерживая бога, Паран повернулся им навстречу. Бог жалобно кричал.
Гончие прыгнули.
Паран отпустил опонна и распластался на земле. Массивные тела гончих пролетели над ним. Бог исчез. Гончие влетели в портал и тоже пропали из виду.
Паран вскочил на ноги. Окружающая тьма больше не дышала ледяным холодом. В лицо капитану дул теплый, влажный ветер.
Он открыл глаза и увидел, что стоит на четвереньках возле кровавого пятна, оставшегося от убитой гончей. Пятно было густо облеплено жужжащими мухами. У Парана нещадно болела голова. Труп второй гончей тоже исчез. Что же он сделал? И зачем? Почему он не потребовал у опонна вернуть Дырявый Парус и Тука-младшего?.. Следом явилась другая мысль: едва ли капризный бог сумел бы вернуть душу, уже прошедшую через ворота Клобука. А гончие? Их он освободил? Паран вздохнул: этого, скорее всего, он никогда не узнает.
Паран медленно двинулся к лошадям. Пусть на время, но он не был ничьим орудием. Он был свободен, а все, что делал, делал по собственному выбору.
Капитан обвел глазами равнину. Где-то к югу отсюда лежал Даруджистан.
— Даруджистан и адъюнктесса ждут меня, — сказал он себе. — Закончи то, что ты начал, Паран. Закончи раз и навсегда.
— Какая досада, — повторял Колль, пока Крокус, как умел, перевязывал ему рану. — А она умеет сражаться. Знала, куда ударить. Вне сомнения, эта особа прошла неплохую выучку. Судя по одежде, наемница. Жаль только, мозгов не хватает. Знавал я таких: сначала лезут в драку, а потом начинают выяснять, что к чему. Естественно, если в живых остаются.
Крокус взглянул на Муриллио и Крюппа. Оба по-прежнему не подавали признаков жизни.
— Я до сих пор не понимаю, зачем она напала на нас? И почему тогда не убила меня?
Колль не ответил. Его сердитый взгляд был обращен к лошади. Она как ни в чем не бывало щипала траву. Исчерпав словесные просьбы, Колль обрушил на лошадь поток отборных проклятий. Лошадь даже не подняла головы. Выражаясь в цветистой манере Крюппа, взаимопонимание между лошадью и всадником было безвозвратно утрачено.
— А там еще кто? — вдруг спросил Колль.
— Ты о ком? — не понял Крокус.
— Да ты посмотри вон туда. Видишь?
Крокус повернул голову и… бросив перевязывать рану, вскочил на ноги, выхватив нож и кинжал.
— Это она! — закричал юный воришка. — Я видел эту девчонку в «Фениксе»! Колль, она — убийца!
— Успокойся, парень. Хотя у нее на поясе и болтается меч, я бы не сказал, что она опасна.
Колль приподнялся на локте.
— Взгляни-ка. Она бредет как во сне. Крокус пригляделся.
— Клобук меня накрой, — пробормотал он.
Колль был прав. Девчонка растерянно глядела на них, готовая в любую секунду пуститься наутек. Крокус вспомнил, как уверенно она держала себя тогда, у стойки «Феникса». На девчоночьем лице не было и капли прежней уверенности. Ошеломленный Крокус убрал кинжал и спрятал нож.
— Что же нам с ней делать, Колль?
Раненый пожал плечами.
— Для начала расспросить, кто она и откуда. Может, девчонка заблудилась.
— Она? Заблудилась? Не забывай, она убила Шерта. Я видел кровь на ее кинжале.
— Не буду с тобой спорить, Крокус, но
— Думаешь, я не вижу? Но я
Колль вздохнул.
— И все-таки ей нужно помочь. Приведи ее сюда.
— Как? За руку? — вспыхнул Крокус.
— Может, и за руку. Попробуй за ней поухаживать.
Крокус наградил Колля сердитым взглядом и с опаской двинулся навстречу девчонке. Та сжалась и попятилась назад.
— Осторожно, а то упадешь! — крикнул ей Крокус. Девчонка только теперь заметила, что стоит на самом краю крутого склона. Почему-то это открытие успокоило ее. Она сделала несколько шагов к Крокусу.
— Вот так-то лучше, — сказал ей Крокус. — Все замечательно. Ты меня понимаешь? — спросил он, указывая на свой рот и шевеля губами.
Колль со стоном повернулся на здоровый бок.
— Понимаю, — ответила девчонка на языке дару. — Вы оба — не малазанцы. Вы не говорите на нашем языке. Но ваш язык мне знаком.
— Стало быть, ты малазанка? — спросил Колль. — И откуда же ты родом?
Она задумалась, словно вспоминала место своего рождения.
— Из Итко Кана.
— Что-о? — засмеялся Колль. — Каким же ветром тебя сюда занесло?
Девчонка вдруг испуганно посмотрела на них. Глаза ее заметались по равнине.
— Где мой отец? А что с сетями? Я купила бечевы и зашла к Риггалае. Это свечная ведьма, она жила неподалеку от нашей деревни. Но она умерла…
У девчонки подогнулись ноги.
— Она умерла. А потом…
— Что было потом? — сурово спросил Колль.
— Не помню, — прошептала девчонка, упираясь глазами в свои руки. — Я больше ничего не помню.
Она заплакала.
