Сады Соацеры полностью

Гордон не решился ответить иначе, как кивком. Он должен был играть свою роль. Ходить по кораблю так, словно все ему знакомо, скрывать любопытство, выслушивать намеки на тысячи вещей, в которых разбирался Зарт Арн, – и ни словом не выдать своего незнания! Мыслимо ли будет продолжать эту игру на Трооне?

Гул корабельных генераторов понизился в тоне, когда крейсер лег нп орбиту вокруг планеты величиной с Землю. Это и был Троон. Мир зеленых материков и серебристых морей, сердце и мозг Империи, простершийся на половину Галактики.

– Мы сядем в городе Трооне, – сказал Хелл Беррел. – Командор Корбуло приказал, чтобы я немедленно доставил вас к Арн Аббасу.

– Я буду рад увидеть отца, – внутренне напрягшись, сказал Гордон. Отца! Человека, которого он видел только по телестерео, повелителя необъятного звездного государства... И вновь предостережение Зарт Арна всплыло в его памяти. Никому не говорить правды. Никому! Пройти все испытания и вернуться на Землю.

Тень воздушного корабля исчезла. Лось влез на обшивку аппарата, закурил трубочку и поглядывал на звезды. Тонкий холодок слегка знобил тело.

Внутри аппарата возился, бормотал Гусев, рассматривал, прятал найденные вещицы. Потом голова его высунулась из люка:

– Что вы ни говорите, Мстислав Сергеевич, а это все золото, а камушкам – цены нет!

Эти вещи в Петербурге продать – десять вагонов денег. Вот дуреха-то моя обрадуется!

Голова скрылась, и вскоре он совсем затих. Счастливый был человек, Гусев.

Но Лось спать не мог, – сидел, помаргивал на звезды, посасывал трубочку. Черт знает что такое! Откуда на Марс могли попасть африканские маски с этим отличительным, третьим глазом в виде сот в междубровной впадине? А мозаика? Погибающие в море, летящие между звезд великаны? Изображение головы сфинкса на щитах? А знак параболы: – рубиновый шарик, – земля и кирпичный, – Марс? Знак власти над двумя мирами. Непостижимо. А поющая книга? А странный город, появившийся в туманном зеркале? Затем, – почему весь этот край покинут, заброшен?

Лось выколотил трубку о каблук и снова набил ее табаком. Скорее бы настал день. Очевидно, что марсианин-летчик даст знать куда-нибудь в населенный центр. Быть может, их уже и сейчас разыскивают, и проплывший перед звездами корабль, именно, послан за ними.

Лось оглянул небо. Свет красноватой звезды-земли бледнел, она приближалась к зениту, лучик от нее шел в самое сердце.

Бессонной ночью, стоя в воротах сарая, Лось, точно так же, с холодной печалью глядел на восходивший Марс. Это было позапрошлой ночью. Лишь одна ночь отделяла его от земли, от мучительных теней. Но какая ночь!

Земля, земля, зеленая, то в облаках, то в прорывах света, пышная, многоводная, так расточительно жестокая к своим детям, политая горячей кровью, и – все же любимая, – родина...

Над Черным морем, над белым Крымом…