Фелис увидел, что если он возьмет слона, то ходом ладьи ему будет поставлен мат, и двинул вперед последнюю оставшуюся пешку. Эми вывела слона из-под угрозы, поставила шах, заставила отступить вражеского короля, затем привела вторую ладью на ту же горизонталь – и поставила мат.
– Я уже давно проиграл, – потирая онемевшие пальцы левой руки, объявил Фелис.
Теперь он получал дозы стероидов внутримышечно и инъекциями, но эффект был не лучше прежнего.
– Всегда дерешься до конца, – заметила Эми.
– Так учили.
– Твой нос выглядит совсем неплохо – по крайней мере, в здешнем свете.
– Думаю, я начал меняться еще до того, как Эдз Желот сломал мой нос. Надеюсь, перемены продолжаются, – сказал Фелис.
– Но не с твоими эндшпилями.
– Если не доигрывать всякую игру до конца, как надеяться на выигрыш?
– А что бы ты сделал, если бы пало правительство? – спросила Эми.
– Если бы случилась революция?
– Если бы она победила.
– Не знаю, – признался Фелис. – Это еще не значит, что нас освободят.
– А если освободят?
– Полечу на Землю, если смогу.
– Разве ты не хочешь сначала вылечиться? – спросила Эми.
– Но меня ведь смогут вылечить на Земле, разве нет?
– Мы можем полететь вместе, – улыбаясь, сказала она.
– В Новую Зеландию?
– Почему бы нет? Я уверена – она еще существует и в порядке.
На тюремную платформу сел военный корабль, роботы сгрузили строительные материалы, перенесли под большой купол и соорудили еще один малый в виде полусферы рядом с западным краем кратерной стены. Через два дня после завершения работ над куполом и проверок на герметичность явился второй корабль и выгрузил толпу заключенных с Земли. Их отвели под новый купол и сразу приставили к работе – сооружать бараки. Пошли слухи, что на Луну привезли ученых-измеников и отпрысков сильных кланов, выказавших симпатию к бунтовщикам, – но в точности никто не знал, потому что новых заключенных держали в полной изоляции от старых обитателей лагеря.
Эми сказала, что новые секретные заключенные – признак слабости правительства Великой Бразилии.
– Если бы президент Набуко был уверен в победе над революцией, то убил бы пленников, а не посылал сюда.
– Они заложники, – определил Фелис.
– Именно. Если правительство падет, они станут залогом в торге о милосердии.
– А как насчет нас?
– Будем надеяться, что мы тоже представляем ценность или для одной стороны, или для другой, – сказала Эми.
Вскоре после прибытия новых заключенных исчез один из узников-дальних, Гетер Лайл, специалист по многомерной топологии. Когда он не явился на ежедневный сеанс связи с коллегами из Великой Бразилии, администрация приказала надзирателям обыскать бараки и поля вакуумных организмов. Ближе к вечеру труп нашли в нескольких сотнях метров от нового купола. Гетер Лайл сидел, скрестив ноги, склонив голову, а его кислородная маска, баллон и снаряжение лежали рядом. Идеальная картина самоубийства.
Вечером Фелис спросил Эми, заговаривал ли Гетер о самоубийстве.
– Я плохо знала его, – ответила она.
– Как и ты, он был из Афин.
– Как и многие другие здесь.
– Заговаривал ли он вообще про самоубийство в то время, когда ты проводила очередную медицинскую проверку? – спросил Фелис.
– Если и заговаривал, то конфиденциально. Между доктором и пациентом.
– Разве теперь это важно?
– Для меня – важно, – отрезала Эми. – Фелис, что у тебя на уме?
– Это не самоубийство.
– Не самоубийство?!
– Видишь ли, – поскреб в затылке Фелис, – повсюду в тюрьме системы слежения постоянно, каждую минуту фиксируют сигналы с наших имплантатов. Но Гетера Лайла искали несколько часов. То есть его имплантат был отключен либо удален.
– Ты же понимаешь, что это невозможно.
– Кто-то из охраны мог отключить имплантат Гетера через систему слежения, заманить математика на поля и убить его.
– Если нас сейчас прослушивает охрана, ты создашь себе большие проблемы, – предупредила Эми.
– Да им наплевать на то, что мы думаем.
– Похоже, ты так по-настоящему и не изменился, – заключила она. – Ты все еще ищешь тех, кого мог бы спасти.
– Гетера Лайла я спасти уж точно не могу.
– Ты думаешь, что кто-то убил его, и хочешь спасти других от той же участи, – сказала Эми.
– Ты могла бы поговорить со своим приятелем, европейским доктором. Спроси его, не оказалось ли на теле Гетера Лайла необычных синяков, признаков борьбы.
– Фелис, Гетер убил себя, – с необычной суровостью отрезала Эми. – Он нашел слепое пятно в системе наблюдения и снял маску. Способ не худший для самоубийства, почти безболезненный. От высокой концентрации углекислого газа человек теряет сознание раньше, чем начинаются внутренние кровотечения из-за низкого давления. Люди и раньше убивали себя так здесь. И будут еще. Оставь. И не делай глупостей.
– Когда умрет кто-нибудь еще, ты поймешь, что я прав, – сказал Фелис.
