– Дело касается здешнего контингента ЦТРС и раскрытых заключенными модификаций тюремного воздуходела. Если бы модификации активировали, давление углекислого газа в спальных комнатах увеличилось бы до летального уровня. У ЦТРС были тайные инструкции активировать эту схему, если бы администрация потеряла контроль над тюрьмой. Заключенные нашли способ обезвредить угрозу и проинформировали нас о своем успехе после окончания переговоров.
– Я хочу, чтобы вы знали: я не имела понятия об этих приказах, – заверила Эмма Линдеберг. – Не знал и полковник, и его непосредственные подчиненные.
– Я взял всех людей из ЦТРС и посадил под домашний арест, – сказал полковник. – Проблема в том, что вы собираетесь делать с ними.
– Они пытались использовать модификации против заключенных? – спросил Альдер Хон-Оуэн.
– Логи показывают, что нет, – ответил полковник. – Хотя, конечно, логи можно подделать.
– Но у вас нет доказательств их подделки?
– Нет, сэр. У нас нет необходимого криминалистического оборудования.
– И никто из людей ЦТРС не сознался? – спросил Альдер.
– Каждый уверяет, что ничего не знал.
– Приказы были еще запечатанными?
– Кажется, да, – ответил Карлос Хондо-Ибарген.
– Значит, люди ЦТРС свободны, – заключил Альдер. – Не нам гадать, что могли, а чего не могли люди, получив приказ от старого режима. До того времени, когда мы покончим со старыми проблемами, нам придется простить очень многое – а иначе большая часть страны превратится в тюрьму.
– Само собой, многое сейчас изменилось, – согласился полковник. – Я счастлив принять перемены.
– Да, многое изменилось – и еще продолжит меняться некоторое время, – заключил Альдер.
Альдер, Авернус, Кэш Бейкер и команды других шаттлов зашли в главный тюремный шлюз без сопровождения, одетые в скафандры, со шлемами-пузырями в руках. В грузовом ангаре за шлюзом перед хлипко выглядящими складскими ангарами гостей встречала небольшая толпа. Кэш воевал против дальних в Тихой войне, но впервые видел их лицом к лицу: высоких, неимоверно тощих мужчин и женщин в серых комбинезонах, с нарисованными под трафарет номерами на груди и спине. Встречающие были вежливы, спокойны, полны достоинства, они подошли к спасителям, пожали руки. Затем Авернус и Альдер ушли вместе с дюжиной дальних обсудить условия сдачи.
Команды шаттлов принялись перевозить в лагерь на салазках скафандры и прочее снаряжение. Кэш помогал разгружать их. Внезапно вернулась Авернус и сказала, что срочно нужна его помощь.
– Человек серьезно болен. Его нужно эвакуировать как можно скорее.
– Кто-то знакомый? – спросил Кэш.
– Я и моя дочь знали его. Пожалуйста. Чтобы дать ему хоть один шанс на спасение, его надо эвакуировать прямо сейчас.
Среди скафандров и снаряжения были несколько объемистых раковин для перевозки раненых, по сути, гробов с системами жизнеобеспечения. Авернус повела Кэша в клинику, он потащил с собой гроб на колесиках. Геномаг спросила, знает ли Кэш что-нибудь о шпионах, выглядящих как дальние и внедренных бразильцами в города дальних до Тихой войны.
– Я помню не все о тогдашних событиях, – признался Кэш. – У меня дыры в памяти. Наверное, они останутся навсегда.
– Эти люди были созданиями матери Альдера, обученными для того, чтобы проникать в города дальних и организовывать саботаж.
– Если этот парень – один из них, что он делает здесь?
– Он сказал мне, что работал на бразильцев, но дезертировал, – ответила Авернус. – Он рассказал и о том, что разместил «жучки» в доме, где я жила вместе с дочерью, а потом хотел похитить нас. Это было в Париже на Дионе прямо перед войной. Мэр Парижа арестовал нас и еще многих, участвовавших в движении за мир и сотрудничество. Нас держали в тюрьме за городом. Когда началась война и на Париж напали, шпион вломился в тюрьму и нейтрализовал охрану. Но моя дочь победила его, мы освободили остальных заключенных и бежали. Шпион сказал мне, что помнит мою дочь. Она оказалась слишком сильной и быстрой для него, ударила его парализующим дротиком. Несомненно, так оно и произошло. Это видели немногие, и большинство из них мертвы… да, он когда-то хотел причинить зло мне и моей дочери. А я теперь отчаянно хочу спасти его жизнь. Странно, правда? И как же такое назвать?
– Наверное, милосердием, – предположил Кэш.
– Да, милосердием. Почему бы и нет?
Парень оказался в скверном состоянии: почти без сознания, лихорадка, высокая температура, страшные фиолетовые синяки на бледной коже тела, левая нога от щиколотки до бедра – в надувной шине. Женщина по имени Бель Глайз, которая заботилась о нем, помогла Кэшу уложить шпиона в гроб. Когда гроб везли к шлюзу, она озабоченно семенила рядом с Кэшем и Авернус и рассказывала длинную запутанную историю про убийство двух математиков, взломавших систему слежения для подготовки восстания, смерть надзирателя «зверя Желота», убийство медтехника Трасти-тауна, единственной подруги шпиона. Похоже, шпион был тяжело ранен, когда сражался с убийцей, которая оказалась охранником и тоже шпионом.
