Он шагнул к выходу, увидел, что она переговорила с двумя помощниками. Все трое ушли в дождливую темень. Дело явно пахло аварией и проблемами. Лок решил пойти за профессором-доктором. Большие подушки мха излучали холодный серый свет, словно призраки облаков, и позволяли различить под ногами дорожку, превратившуюся в ручей. Вода лениво текла у ног, вокруг плыли медленные, как ртуть, огромные капли дождя, падающего при низкой гравитации. Когда одна приземлилась на голову, возникло ощущение вылитого ведра ледяной воды, учиняющего черт знает что с тщательно заплетенными в косички волосами. Вода скользнула по лицу, по комбинезону. Лок протер глаза, чихнул, сплюнул и пошел за Шри с помощниками. Их тени только что проплыли мимо светящегося бугра плесени в сторону озера.
Лок на ощупь отыскал дорогу к мосту, влез на него, пошел, подтягиваясь за поручни. Медленные тяжелые капли плюхались о воду внизу. С косичек капало. Холодный воздух колол мокрое лицо. Лок прокрался сквозь мертвенный зеленый свет коридора к красному сиянию комнаты внизу и эху громких голосов. Шри Хон-Оуэн разговаривала с сыном. Тот стоял, уткнув голову в плечи, ежился и сопел. Один из помощников, андрогин, возился с камерами наблюдения, второй нагнулся над терминалом. Висящие над ним виртуальные экраны показывали тропы, проломленные сквозь густые заросли черной щетины и стаю бумажно-тонких плавников, с нескольких ракурсов демонстрировали пауконогого робота, описывающего бессмысленные круги у разрушенной рощицы свечей. Похоже, Берри не только сумел добраться до управления климатом в мшистом саду, но и отправил робота громить сад полихинов.
Шри Хон-Оуэн вдруг повернулась. Лок не успел отпрянуть. Она подозвала его и сказала, что передумала. Он больше не нужен здесь и может отбыть немедленно.
– Берри – моя ответственность. Я справлюсь сама.
Лок не смог удержаться от прощальной колкости:
– Мэм, я надеюсь, он причинил не слишком много вреда.
– Повреждения незначительные. И, возможно, такое воздействие принесет интересные плоды. А теперь уходите.
В голосе гения генетики снова звучало ледяное презрение.
– Идите же. Для вас здесь нет ничего интересного.
– Классический случай игры на публику, – сказал Лок капитану Невес, когда вернулся в Камелот в тот же день. – Парень мог выразить свою фрустрацию только разбиванием чего-нибудь вдребезги.
– А по мне, иногда люди делают плохое, потому что сами плохие, – сказала капитан. – А Берри уж точно не паинька, тут сомнений нет.
– Определенно, он вытянул короткую соломину в генетической лотерее, – заметил Лок. – Как я понимаю, другой сын, оставшийся на Земле, пошел в мать.
– Я бы не сказала, что это ему очень на пользу. В смысле если посмотреть на его мать.
– Мне почти жаль ее. Она верит в превосходство логики и порядка, в то, что наука – наше единственное спасение, что только она может дать нам понимание мира и самих себя. Больше всего профессор-доктор верит в определенность, возможность управлять и манипулировать. А странные штуки в том саду с их уникальными состояниями и возможностями идут поперек всем ее убеждениям. В этом саду – изменчивость без цели и смысла, а наша профессор верит, что может превзойти соперницу, подчинить закону принципиально неуправляемое. Ну не забавно ли? Она может провести там сколько угодно времени и ни на шаг не приблизится к пониманию Авернус.
– То есть ты не нашел там ничего полезного, – заключила капитан Невес. – Ну тогда, может, спросишь о том, что я нашла полезного про Маларте?
– Ох, я почти забыл про нашего доброго полковника. Надо придумать, как рассказать ему про сад. Объяснить алгебру мулу, наверное, проще. Хорошо, я спрашиваю, что же ты нашла полезного.
Капитан рассказала про то, как собирала и просеивала сплетни, бытующие среди местной военной полиции, и выяснила, что полковнику Маларте помогает городской сенатор, шарлатан по имени Тод Крух, собирающий предметы искусства, которые полковник затем контрабандой отправляет на Землю. За нагрудную пластину с последним из «Семи превращений кольцевой системы» Мунка полковник гарантировал освобождение из тюрьмы родных женщины, которая сейчас – его любовница.
– Наверняка шпионка бунтовщиков, – заключила Невес.
– Великолепно, – заметил дипломат. – В конце концов, эта поездка все-таки принесла кое-что полезное.
– A-а, так у тебя есть план по надиранию полковничьей задницы?
– Маларте – жадный дурак, опасный для всех вокруг него. Раскрыть людям глаза на его преступления – гражданский долг. Но он родовит. Пусть болван – но болван из семейства Пессанья. Мы не можем действовать против него в открытую. Но те, кто рядом с ним, – другое дело. Понятно, не сенатор – он может пригодиться нам. Но вот любовница…
– Ага, какое унижение будет полковнику, когда объявится шпионство его любовницы! – подхватила Невес, которой идея очень понравилась. – Проблема в том, что нет убедительных доказательств ее шпионства. Чтобы собрать их, нужно время – а мы же на полковничьей территории.
