— Ты прав! Ты прав! Будь верным мне и никогда об этом не пожалеешь! Идем же!
На улице было светло от разгорающегося пожара — десятки солдат таскали к пылающему дому воду в ведрах, но толку от этого не наблюдалось. Не обращая внимания на этот переполох, Граций с очень сосредоточенным видом направился в противоположную сторону. Феррк семенил за ним, боясь оставить господина в таком странном состоянии — если с ним случится беда, обвинят во всем, разумеется, ротозеев-помощников. И накажут очень строго — это тебе не лейтенанта проглядеть: фигура великая.
Советник шел прямиком к темной громадине, подсвеченной по углам едва тлеющими фарами — танк, даже спящий, способен поддерживать в лампах огонь силой своих аккумуляторных батарей. Пара часовых, прячущихся от дождя под левой башней, были застигнуты врасплох и, поспешно вскакивая, едва не разбили головы о пушечный ствол.
— Смирно! — рявкнул Феррк. — Ваша светлость — они едва не проспали танк! Прикажете наказать?!
— Потом их расстреляем, а может четвертуем, все потом… — рассеянно пробормотал советник, забираясь на броню.
Постучав в башенный люк, он, склонившись, проорал в наблюдательную щель:
— Открывайте! Я советник Граций! Немедленно открывайте!
Люк распахнулся без промедления — из недр машины показалось перепуганное лицо:
— Капрал Эрреман! Ночной дежурный по машине! Происшествий не было, но в деревне почему-то горит дом!
— С дороги идиот! — прокричал Граций, ввинчиваясь в тесноту люка. — Феррк — передай драгунам, чтобы выдвигались к тому месту, где заметили подозрительных людей. И пусть танку дорогу указывают. А вы, капрал, быстро сюда зовите экипаж и поехали!
— Но…
— Молчать!!! Выполнять!!!
Танк заводили долго — как сообщил заикающийся от странности происходящего Эттис, со стартером возникли технические проблемы. Граций категорически потребовал исправить все немедленно, и пришлось выкручиваться из ситуации вручную. Мокрое железо выскальзывало из рук солдат, и когда они, наконец, сумели раскрутить огромную заводную рукоять, это привело к беде — одному из рядовых концом ударило по челюсти, оставив бедолагу без большей части зубов.
Затем машина пробиралась через дождь, в свете фар плясали фигуры драгун, указывающих дорогу. Езда продолжалась недолго — неудачно наскочив на камень, потеряли левую гусеницу. Солдаты экипажа, ползая в грязи, пытались ее натянуть с помощью ломов и тросов. Промокнув до исподнего, продрогнув до костей, они выражали свои эмоции весьма однообразно — над местом аварии висело густое облако непрекращающегося мата.
Граций ничего этого не слышал. А услышь — не обратил бы внимания. Ему сейчас все безразлично.
Советник крепко спал на тощем соломенном матрасе, разложенном поверх кожуха двигателя.
Граций улыбался. Сон его был крепким и спокойным. Он больше ничего не боялся.
Он ведь в танке.
Утром положение не улучшилось — мальчик горел огнем. Ххот, сочтя положение угрожающим, предложил раздеть его и обложить мокрыми тряпками. Если это не сделать, жар может прикончить ученика в считанные часы. Но старик отказался, заявив, что в этом нет необходимости. И в очередной раз предложил спутникам продолжить путь самостоятельно, не дожидаясь выздоровления ребенка.
Ххот и Амидис, естественно, отказались, а Тибби вообще никто не спрашивал. Но он и не лез в серьезные разговоры — хлопотал у очага с новой порцией своего сомнительного лекарства. Омр, косясь в его сторону, высказал нехорошее подозрение:
— Боюсь, от этой гадости пацан загнется раньше, чем от хвори. Надо бы подумать о лечении серьезно.
— У тебя есть другое лекарство? — уточнил Амидис.
— У меня нет. Но внизу, не так уж далеко отсюда, есть деревня — мы ее стороной обогнули. На вид большая — наверняка, там шаманка найдется, или хотя бы костоправ. Им надо мальца показать — помогли бы.
Амидис хмыкнув, указал на дверь:
— Там такой ледяной дождь, что даже взрослому несладко будет, а уж больной мальчик не выдержит под ним и часа. Нельзя ему туда.
— Я и не заставляю, но мысль-то хорошая… Надо сюда притащить лекаря деревенского…
— Хорошо бы, но вряд ли он пойдет в такую погоду бесплатно. А денег у нас нет… У этой мыши-переростка болтается вошебойка, с виду серебряная — можно бы ее в дело пустить, да хватит ли… Серебро такое не в цене — может не согласится, да и сочтет за жадин — сдаст солдатам сразу…
Старик характерным кашлем привлек к себе внимание, и произнес:
— Денег у нас и впрямь не осталось, но может сойдет вот это: — он протянул омру какой-то блестящий предмет.
Ххот, осмотрев его, присвистнул:
— Да это малая печать, из тех, что на пальцах таскают! Чистое золото, и камни какие-то. По виду не стекло, да и какой олух будет простым стеклом золото украшать?!
— Этого хватит на лечение?
— Старик — да тебя любой дурак одним пальцем облапошит! Да ты вообще жизни не знаешь! За эту печатку можно купить всю деревню, еще и серебра на сдачу отсыплют. Эх… Старик — а помельче ничего не найдется?
— Сожалею — но в дороге мы сильно поиздержались.
