— Да за меня даже не думай переживать: на омрах все на лету заживает. Помнишь, мне руку в Скрамсоне подпортило? Розовый рубец остался — заросло все на глазах. А дырка в ноге? Тоже затянулась — только кость немного ноет, когда вниз подолгу идти приходится или приседать резко. И все это завтра тоже только чесаться будет — не сомневайся. Южане — слабаки: они бьют, будто девка ласкает. Не веришь? Ну, может, ребра поноют подольше — крепко им досталось, не спорю. А остальное — ерунда, кости омра покрепче винтовочного приклада. Да ты и сам такой же, как я, — забыл уже, как загибался от той болячки в Скрамсоне? Но при этом шел своими ногами, хотя горел так, что от тебя можно было факелы поджигать. Я ведь за тобой наблюдал — нормальный ребенок не протянул бы и часа, а ты продолжал шевелиться. И на ноги в лагере министра поднялся сразу — другой бы недели две пластом отлеживался. В тебе, наверное, все же есть кровь омров. Хотя и сомнительно — мой народ крепок, но не сказать, чтобы очень уж красив. Кривоногие мы, широкомордые, глаза бычьи, а плечи такие, что в двери только боком проходим. А ты вон строен как березка, лицо тонкое, глаза, будто два кусочка неба: юбку напяль на тебя — за девчонку сойдешь. Хлипкий с виду, а на деле крепкий, будто сталь. Слушай! А может, ты вроде здешней нежити и на Тропе силы твои удесятеряются? Вот и пришлось болячке убираться, когда мы тот туннель нашли. Признайся, ты тем лесным упырям родня? Да шучу я, шучу! Но в шутках и правда бывает — не забывай. Есть в тебе странности: выздоровление чудесное, и с мертвяками ты дело решил парой слов. Нечисто с тобой что-то… Будь ты потолще, я бы тебя точно принял за принца Аттора — императорская кровь многое может объяснить. Или…
Осекшись на полуслове, омр приподнялся на локтях, уставился на мальчика с огромным изумлением. Тот, поправив выбившуюся прядь неровно обрезанных волос, поинтересовался:
— Ну и чего вытаращился? Ложись — ты мне мешаешь заниматься ушибами и ссадинами.
Ххот, довольно оскалившись, подчинился просьбе мальчика, при этом загадочным голосом сообщив:
— Если мы из этой передряги выберемся, надо будет поискать хорошего лекаря.
— Да, врач тебе точно не помешает.
— Да нет: я уши хочу себе обрезать и ослиные на их место пришить. Заслужил.
— Наконец-то сам понял, что дурак?
— Ага.
— Поздравляю.
— Спасибо. Это ж надо — ответ перед глазами всю дорогу был, а я его не замечал. Сумрак помог сейчас, и взгляд на профиль твой — знаменитый у тебя профиль, особенно в потемках: глаза ведь тяжело отвести при тусклом свете. Доводилось такой видать — в храмах у статуй и барельефов. Догадываешься, небось, о чем я? И в голове у меня сразу все сошлось. Вообще все.
— Ты это о чем?
— Я знаю, кто ты.
— Уверен? — с иронией уточнил мальчик.
— Если хочешь — поклянусь святым навозом. Уж извини за грубость, — мы, омры, народ прямолинейный. А я к тому же еще и солдат.
— Мне и не такие клятвы слышать приходилось. Рад, что узнал меня?
— Не то слово — просто дико счастлив и при этом очень оторопел, что для меня необычно. Даже не знаю, как себя теперь вести с тобой.
— А я знаю: прекрати дергать головой! Я попытаюсь вернуть на место кусок кожи, что прикладом снесло, — он к волосам прилип. Ох, и голова у тебя — другой бы травму черепа заработал!
— Кому скажи — не поверят…
— Ты о своей прочной голове?
— Нет, я о том, что никто не поверит, когда буду рассказывать, кто мне морду обрабатывал грязной тряпкой и водой из лужи.
— Насчет рассказать — судя по шуму во дворе, там виселицу строят или что похуже. И мне почему-то кажется, что это для нас готовят.
— Согласен. Тогда не трать времени зря — расскажи давай, что это за место, а то я так и не узнаю. Уже устал просить о такой безделице.
— Мне казалось, что ты это и так знаешь. Мы в Номмусе.
— Проклятый город?
— Да.
— Это каким дураком надо быть, чтобы сюда притащиться! Да еще и меня приволокли! И тебя! Человек, ступивший на землю Номмуса, становится проклятым!
— Да, ты прав. Сильнейшее проклятие. Если эти солдаты здесь уснут, то проснутся уже хранителями… а может, чем и похуже… Хотя могут и спастись — если с огромной скоростью удалятся отсюда на запад или восток.
— Будет обидно, если они нас успеют повесить, а потом смоются. Кстати, танков я не заметил. Тебе на глаза не попадались?
— Нет, только лошади. И грузовик небольшой у леса стоял — его ремонтировали солдаты.
— Вот! Может, вообще нет у них больше королевских драконов! Доконала Тропа или Малкус сумел броню им попортить! Солдат я тоже много не замечал — с полсотни на глаза попалось. Или нас сцапал передовой отряд южан, или у них было столько траурных мероприятий, что пережить их смогли не все. Склоняюсь к мысли, что как раз второе: тут и драгуны, и саперы, и стрелки, и артиллеристы вроде, и обозник с пропойной мордой мелькнул. Будь здесь тысячный отряд — не удивился бы такой разношерстности. Но в такой маленькой группке неправильно это — будто собрали всех, кто остался, в одну кучу.
— Нам-то какая разница? Нам что пятьдесят, что тысяча — результат один.
