— Нет, вешайте всех. Вы еще не понимаете: вечером останетесь без своей армии, если не очистите это место от грязи. Гниль заразна, а здесь прогнило все… Советник, зачем вам я? И зачем вы здесь? Вы решили установить в этом краю власть Коалиции? Не верю — для такого дела послали бы полковника простого, а не вельможу. Здесь нет ничего, достойного человека вашего ранга.
— Знаете, во всем отряде лишь я один знаю полную правду. Никто больше не знает истинной цели — даже жрецам не все известно. Но вам я скажу: вы мне понравились, и я не сомневаюсь, что сохраните тайну. Я редко ошибаюсь в людях — вы не из тех, что предают. Раррик, отойди в сторону, не грей свои грязные уши, а то я лично их отрежу.
Дождавшись, когда подручный резво удалился на дистанцию, недосягаемую для органов слуха, Граций тихо сообщил:
— Мы должны схватить принца Аттора — наследника династии. Он выжил при штурме Темной Цитадели и сейчас пытается скрыться на севере. Здесь мало наших войск и много недобитых врагов. Его защищает очень сильный мастер меча, и при себе у него Посох Наместника Вечного — это магический артефакт огромной силы, реликвия Темной Династии. По легенде, его касалась рука самого Создателя, когда он вместе с Рогатым Путником ступил на первую свою Тропу. Предмет, неподвластный разрушительной силе хаоса. Но принц, естественно, гораздо важнее деревяшки, и я…
Договорить советник не успел: жрец неожиданно расхохотался. Расхохотался от души, искренне, чуть присев и похлопывая себя по коленкам. Сейчас он был похож на настоящего дикаря ланийской пустыни, способного радоваться при виде протухшего трупа врага и плакать при известии о погибшем верблюжонке.
— Что вас так рассмешило?
— Я… я… я!.. Вот же вы даете! Да я не могу этого больше слушать — не надо! — Выпрямившись, в один миг ланиец стал серьезным и несколько свирепым: — Вы там перебродившего дерьма все объелись?! Или много плохой травы выкурили?! О чем вы там вообще все думаете?! О том, как наловить симпатичных мальчиков и захватить побольше каких-нибудь знамен или магических никчемных безделушек?! Советник, оглянитесь! Это север Наксуса — конец обитаемой земли. Дальше только голые скалы и безлюдный Сумрак. Здесь нельзя выращивать хлеб, здесь зимой кровь замораживается в жилах, здесь летом дожди смывают весь перегной, не давая образовываться плодородной почве. Скудный край, нищий край. Люди здесь скупы на добрые дела; они злы; они не ценят своих жизней и не уважают чужих. Это их земля, и жить на ней они согласны только по своим кровавым обычаям. Знаете, чему я вчера поразился? Этим девам, которых везли на заклание. Вы думаете, их силком тащили под нож? Нет, они радовались своей судьбе. Их одели в лучшие одежды, накрасили дорогими румянами. А те, кого не взяли, остались в своих деревнях рыдать от зависти. В их краю на одного мальчика рождаются две девочки — лишние просто счастливы лечь на алтарь. Вся их земля отравлена, и каждая долина по-разному.
Здесь много руд, много золота, много драгоценных камней, но за это им приходится платить. Эти платят девочками — слишком много лишних. Это их земля, их жизнь — нам ее не понять и не изменить. Нам вообще здесь нечего делать — надо было просто сровнять их города с землей и уходить к себе, на юг. Пусть Энжер создаст флот из броненосцев: будут патрулировать берега, не давая темнобожникам нос высунуть из этой дикости. Мой народ умеет слушать шепот разума, а мой разум уже не шепчет — он кричит! Он призывает уходить отсюда. И я думаю, что мой разум прав. У меня осталась всего треть солдат — каждый день эта земля требует новых жертв. Мы убиваем одного врага, но завтра приходится убивать троих и гибнуть самим. Здесь мало имперских солдат — здесь воюют уже не они, а жители. Ты проходишь мимо крестьянина, пропалывающего огород. Он заискивающе кланяется, снимает шляпу. А вечером выкапывает из тайника арбалет, смазывает пару болтов пакостью из уборной, стреляет нашим часовым в спины. Знаете, кого они убили в первую очередь? Врача и санитаров. А знаете, что происходит с человеком после того, как он получает стрелу, вымазанную дерьмом? Вы видели эти раны? Сходите на другой край деревни, в сарай, прозванный Вонючим Бараком: зрелище незабываемое. Лекарей больше нет — гной и омертвевшее мясо чистят личинки мух: раны просто кишат этими червями. Война здесь не закончится, пока мы не убьем всех жителей. И овец их надо перерезать, и кур, и коров. Ничего живого не оставлять. Судя по дыму на вашем пути, вы этим уже начали заниматься. Но это комариный укус — мало. Слишком мало… На резню уйдут годы: они знают свои горы и леса, а мы — нет. Мы будем умирать, теряя солдат. И спустя двадцать лет, оставив в этой пустыне миллионы своих людей, мы уйдем ни с чем, потому что так и не сможем убить всех. Это не наша земля… Чтобы уничтожить всех, надо убить саму землю: вырубить все горные леса и сровнять все горы. Нам это не по силам… Даже ваш Энжер с таким не справится…
— Тарк, сколько вы уже воюете? — вежливым голосом врача поинтересовался советник.
