Мы все поздравили друг друга. Старик сказал, что не прочь съездить домой и принять душ перед схваткой с Сегюре. Они с Элизабет договорились встретиться на съемочной площадке, и он попросил ее разыграть святую невинность, когда явится Сегюре и с тяжелым сердцем объявит ей об увольнении. Матильда, еле живая от усталости, заявила, что вернется домой пешком. И одна. Тогда Старик предложил подбросить меня. Жером протянул Элизабет руку в знак примирения, а она его попросила не называть ее больше «мадам Пластырь». Он обещал. Она его чмокнула, прежде чем упорхнуть.
По дороге мы с Луи молчали, глядя на дождь, бьющий в ветровое стекло. Потом он сказал:
— Мы с Маэстро всегда мечтали написать историю без всякой драмы. Не немой фильм, а просто историю без слов. Только жесты, выражающие счастье. Это происходило бы в мире, достигшем вершины эволюции, где больше никто никому не хочет зла. Безмятежные приключения.
В автобусе, который везет меня в контору, какая-то дама встает, и никто не претендует на ее место. Я сажусь рядом с маленькой группкой, которая меня даже не замечает.
— Ну вчера вечером Милдред и учудила!
— С частным сыщиком?
— Ага, черт. Тип приходит сказать, что ему известно прошлое Существа, а она его за дверь выставила! Порвала все доказательства и даже знать не хочет, кто этот дикарь, который ей ребенка заделал!
— Вроде такая умная девица.
— Помяните мое слово, между Камиллой и террористом дело плохо обернется.
— Я сам уж которую неделю это твержу. А Рене верить не хочет!
— А знаете, что хуже всего? Моей малышке Селине еще двенадцати нет, а она уже решила философию изучать. Так влюблена в Камиллу, что хочет во всем быть как она.
— А у меня жена как завидит Уолтера, так вздыхать начинает.
— Это чтобы вас подразнить, Жан-Пьер.
— Хотя на вашем месте я бы поостерегся. С тех пор как Мари ушла, ему чертовски нужна подружка.
— С алкашом она бы никогда не смогла жить.
В девятнадцать тридцать, как было обещано, «Сага» так и не вышла. По решению уж не знаю какого высшего начальства сериал отныне крутят по четвергам в двадцать сорок. В самый прайм-тайм, как они говорят. Двенадцать заключительных серий пойдут по одной в неделю. При таком ритме последняя выпадает на 21 июня. Я и мои сообщники ждем лета с некоторым нетерпением.
В газетном киоске беру «Экономические новости». Мне они понадобятся для одного диалога между Фредом и миллиардером из Гонконга. Всего лишь чтобы выудить оттуда кое-какие термины, для правдоподобия, поскольку сам я в финансовых делах ничего не смыслю. Надо бы мне интересоваться этим побольше: я уверен, что мой банкир вешает мне лапшу на уши, предлагая свои дурацкие биржевые махинации. У него это прямо наваждение какое-то. Может, я разбогател? Не знаю.
— Мсье Марко, я поспорил с приятелями, что бывшая жена Уолтера объявится на свадьбе Джонаса. Ну хоть намекните…
С тех пор как этот малый из газетного киоска увидел мое фото в журнале, он стал идеальным пресс-атташе. Говорю ему, что он может преспокойно удвоить ставку. Тот на радостях сует мне «Теленеделю», тыкая пальцем в маленький звездообразный вкладыш — «Тест: вы Каллахан или Френель?». Выигравшие смогут присутствовать на съемках. Джессика, крошка, играющая Камиллу, красуется на обложке «VSD». Под ее фото в бикини ее же слова:
