- Милочка Джун такая оригиналка. Вообрази, Сомс, она считает, что буров не за что осуждать.
- Они хотят только сохранить свою независимость, - сказала Джун. Почему им этого нельзя?
- Хотя бы потому, - ответил Сомс со своей несколько кривой усмешкой, - что они согласились на наш суверенитет.
- Суверенитет! - повторила Джун сердито. - Вряд ли бы нам понравился чей-нибудь суверенитет.
- Они получили при этом некоторые материальные выгоды; договор остается договором.
- Договоры не всегда бывают справедливы, - вспыхнула Джун, - и если они несправедливы, их нужно разрывать. Буры гораздо слабее нас, Мы могли бы позволить себе быть более великодушными.
Сомс фыркнул.
- Ну, это уж пустая чувствительность, - сказал он.
Тетя Эстер, которая больше всего боялась всяких споров, повернулась к ним и безапелляционно заявила:
- Какая чудная погода держится для октября месяца.
Но отвлечь Джун было не так-то легко.
- Не знаю, почему нужно издеваться над чувствами. По-моему, это лучшее, что есть в мире.
Она вызывающе посмотрела вокруг, и тете Джули снова пришлось вмешаться:
- Ты, Сомс, за последнее время покупал новые картины?
Ее неподражаемая способность попадать на неудачные темы не изменила ей и теперь. Сомс вспыхнул. Назвать картины, которые он недавно приобрел, значило подвергнуться граду насмешек. Всем было известно пристрастие Джун к неоперившимся гениям и ее презрение к "знаменитостям", если только не она способствовала их успеху.
- Кое-что купил, - пробормотал он.
Но выражение лица Джун изменилось. Форсайт в ней почуял некоторые возможности: почему бы Сомсу не купить две-три картины Эрика Коббли - ее последнего "несчастненького"! И она тотчас же повела атаку, Знает ли Сомс его работы? Они совершенно изумительны. Это восходящая звезда.
О да, Сомс знает его работы. По его мнению, это мазня, которая никогда не будет иметь успеха у публики.
Джун вспылила.
- Конечно, не будет, это самое последнее, чего может желать художник. Я думала, вы ценитель искусства, а не оценщик с аукциона...
- Ну конечно Сомс ценитель, - поспешно вмешалась тетя Джули, - у него замечательный вкус, он может заранее предсказать, что будет иметь успех.
- О! - простонала Джун и вскочила с вышитого бисером стула - Я ненавижу это мерило успеха. Неужели люди не могут покупать вещи просто потому, что они им нравятся?
- Вы хотите сказать, потому что они вам нравятся? - заметила Фрэнси.
В последовавшей за этим паузе всем было слышно, как молодой Николае мягко сказал, что Вайолет (его четвертая) берет уроки пастели; он, правда, не знает, не уверен, есть ли в этом смысл.
- До свидания, тетечка, - сказала Джун, - мне пора идти.
И, поцеловав теток, она вызывающе окинула взглядом гостиную, еще раз сказала: "До свидания" - и вышла. Казалось, ветер пронесся по комнате следом за нею, словно все сразу вздохнули.
Но, прежде чем кто-нибудь успел вымолвить слово, произошла третья сенсация:
- Мистер Джемс Форсайт.
Джемс вошел, слегка опираясь на палку, закутанный в меховую шубу, которая придавала ему неестественную полноту.
Все встали. Джемс был такой старый, и он не появлялся у Тимоти уже около двух лет.
- Здесь жарко, - сказал он.
Сомс помог ему снять шубу и невольно восхитился тем необыкновенным лоском, каким отличалась вся фигура отца. Джемс сел - сплошные колени" локти, сюртук и длинные седые бакенбарды.
- Что это значит? - спросил он.
Хотя в его словах не было никакого явного смысла, все поняли, что он подразумевает Джун. Его глаза испытующе скользнули по лицу сына.
- Я решил приехать и сам все узнать. Что они ответили Крюгеру?
Сомс развернул вечернюю газету и прочел заголовок: "Правительство будет действовать без промедления - война началась".
- Ах! - сказал Джемс. - Я боялся, что они отступятся, увильнут, как тогда Гладстон. На этот раз мы разделаемся с этими людишками.
Все смотрели на него пораженные. Джемс! Вечно суетливый, нервный, беспокойный Джемс с его постоянным: "Я вам говорил, чем это кончится! ", с его пессимизмом и осторожностью в делах! Было что-то зловещее в такой решительности этого самого старого из всех живых Форсайтов.
- Где Тимоти? - спросил Джемс. - Ему следовало бы поинтересоваться этим.
Тетя Джули сказала, что она не знает. Тимоти сегодня за завтраком был что-то неразговорчив. Тетя Эстер встала и тихонько вышла из комнаты, а Фрэнси не без лукавства заметила:
- Буры - крепкий орешек, дядя Джемс, сразу не раскусить.
- Гм! - сказал Джемс. - Откуда у вас такие сведения? Мне никто ничего не рассказывает.
Молодой Николае своим кротким голосом сказал, что Ник (его старший) проходит теперь регулярный курс военного обучения.
- А! - пробормотал Джемс и уставился в одну точку - мысли его перенеслись на Вэла. - Ему надо думать о матери, - сказал он, - некогда ему заниматься военным обучением и всем этим, с таким отцом.
Это загадочное изречение повергло всех в полное молчание, пока он снова не заговорил.
- А Джун зачем приходила? - и его глаза подозрительно обвели всех присутствующих по очереди. - Ее отец теперь богатый человек.
