Лишь пять дней спустя слово взяла защита, но до этого появилось еще оно письмо, подписанное "Розга". В этом письме автор с удовольствием отмечал, что редактор "Героя" в своей заметке от 14-го текущего месяца изобличил так называемую "литературную" школу, и у представителей этой школы "хватило ума безропотно принять заслуженную порку". Представители школы не нашли нужным выступить хотя бы анонимно.
- Это моя скромная лепта, Форсайт, - сказал сэр Лоренс, указывая Сомсу на письмо. - Если они и на это ни клюнут, мы бессильны что-либо сделать.
Но "они" клюнули. В ближайшем номере газеты появилось письмо известного романиста Л. С. Д., после которого все пошло как по маслу. Романист заявил, что этой книги он не читал; быть может, она действительно не является художественным произведением, но редактор "Героя" взял на себя роль ментора, значит говорить о нем больше нечего. А взгляд, что литературу следует наряжать во фланелевую юбку, вообще чушь, о которой и упоминать не стоит.
К великому удовольствию Сомса, письмо романиста развязало языки защитникам новой школы. Из десяти человек, перечисленных в списке, которых Баттерфилд снабдил экземплярами "Шпанской мушки", высказались четверо и подписались полной фамилией. Они утверждали, что "Шпанская мушка" несомненно является высокохудожественным произведением, и жалели тех, кто даже в наши дни считает, будто литература имеет отношение к нравственности. Оценивая художественные произведения, нужно помнить только об одном критерии - эстетическом. Искусство есть искусство, а нравственность есть нравственность, и пути у них разные и разными останутся. Чудовищно, что такое произведение пришлось издать за границей. Когда же Англия научится ценить талант?
Все эти письма Сомс вырезал и наклеил в тетрадь. Он получил то, что ему было нужно, и дискуссия перестала его интересовать. Кроме того, Баттерфилд сообщил ему следующее:
"Сэр, В понедельник я нанес визит леди" о которой Вы говорили, и застал ее дома. Кажется, она была несколько недовольна, когда я предложил ей книгу. "Эту книгу, - сказала она, - я давным-давно прочла" - "Она вызвала сенсацию, сударыня", - сообщил я. "Знаю", - ответила она. Тогда я предложил: "Может быть, вы возьмете один экземпляр? Цена все время растет, книга будет стоить очень дорого". - "У меня она есть", - сказала она. Я разузнал то, о чем Вы меня просили, сэр, и больше не настаивал. Надеюсь, Ваше поручение я исполнил. Я буду счастлив, если Вы мне поручите еще что-нибудь. Я считаю, что тем положением, какое занимаю в настоящее время, я всецело обязан Вам". У Сомса была в запасе и еще работа для молодого человека: он думал использовать его как свидетеля. Теперь оставалось разрешить вопрос о пьесах. Он посоветовался с Майклом.
- Скажите, эта молодая женщина все еще выступает в ультрасовременном театре, о котором вы говорили?
Майкл поморщился.
- Не знаю, сэр, но могу навести справки.
Выяснилось, что Марджори Феррар предложена роль Оливии в "Прямодушном", которого Бэрти Кэрфью готовил для утренника.
- "Прямодушный"? - спросил Сомс. - Это современная пьеса?
- Да, сэр, она написана двести пятьдесят лет назад.
- А! - протянул Сомс. - Тогда народ был грубый. Но ведь она разошлась с этим молодым человеком, как же ока может участвовать в спектакле?
- О, их не проймешь. Надеюсь, сэр, вы все-таки не доведете дела до суда?
- Ничего не могу сказать. Когда спектакль?
- Седьмого января.
Сомс отправился в библиотеку своего клуба и взял томик Уичерли. Начало "Прямодушного" его разочаровало, но дальше дело пошло лучше, и Сомс выписал все строчки, которые Джордж Форсайт в свое время назвал, бы "гривуазными". По его сведениям, в этом театре пьесы шли по несокращенному тексту. Прекрасно! От таких фраз у присяжных волосы дыбом встанут. Теперь, заручившись "Шпанской мушкой" и этой пьесой, он был уверен, что молодая женщина и ее компания не смогут претендовать на "какое бы то ни было понятие о нравственности". В нем проснулся инстинкт профессионала. Адвоката сэра Джемса Фоскиссона он пригласил не за личные качества, а чтобы его не использовали противники. Младшим адвокатом был завербован "очень молодой" Николае Форсайт. Сомс был о нем невысокого мнения, но решил, что семейный круг предпочтительнее, особенно если дело до суда не дойдет.
В тот вечер у Сомса был разговор с Флер, укрепивший в нем желание избежать суда.
- Что случилось с молодым американцем? - спросил он.
Флер язвительно улыбнулась.
- С Фрэнсисом Уилмотом? О, он влюбился в Марджори Феррар. А она выходит замуж за сэра Александра Мак-Гауна.
- Вот как?
- Майкл тебе рассказывал, как он его ударил по носу?
- Кто кого? - раздраженно спросил Сомс.
- Майкл - Мак-Гауна, милый, у него хлынула кровь носом.
- Зачем он это сделал?
- Разве ты не читал его речи против Майкла?
- Ну, - сказал Сомс, - парламентская болтовня - это пустяки. Там все ведут себя, как дети. Значит, она выходит за него замуж. Это он ее настрочил?
- Нет, она его.
