Ее всю передернуло от этого взгляда. Она пожала плечами и вышла. Люди прошлого века! Она сама виновата: не нужно было выходить за пределы очарованного круга, где никто не принимает жизнь всерьез.
Она прошла по сверкающему паркету под взглядами многих глаз, ловко миновала хозяйку дома и через несколько минут уже сидела в такси.
Она не могла заснуть. Даже если газеты не оповестят о разрыве помолвки, все равно - на нее обрушится лавина счетов. Пять тысяч фунтов! Она встала и просмотрела запись своих долгов. Дубликат находился у Алека. Быть может, он все-таки захочет уплатить? Ведь он сам все испортил, зачем он настоял на суде! Но тут ей вспомнились его глаза. Думать нечего! Она поежилась и снова забралась в постель. Может быть, завтра утром ее осенит какая-нибудь гениальная мысль. Но все гениальные мысли пришли ночью и не давали спать. Москва с Бэрти Кэрфью? Сцена? Америка и кино? Наконец она заснула и утром проснулась бледная и усталая. Вместе с другими письмами ей подали записку от маркиза Шропшира.
"Милая Марджори. Если тебе нечего делать, загляни ко мне сегодня утром. Шропшир"
Что бы это могло быть? Она посмотрела на себя в зеркало и решила, что нужно хоть немного подкраситься. В одиннадцать часов она была у маркиза. Ее провели в рабочий кабинет. Дед стоял без пиджака и рассматривал что-то в лупу.
- Садись, Марджори, - сказал он, - через минуту я буду свободен.
Сесть было негде, разве что на пол, и Марджори Феррар предпочла стоять.
- Я так и думал, - сказал маркиз. - Итальянцы ошиблись.
Он отложил лупу, пригладил седые волосы и взлохмаченную бородку. Потом двумя пальцами подкрутил кверху бровь и почесал за ухом.
- Ошиблись; никакой реакции нет.
Он повернулся к внучке и сощурился.
- Ты здесь еще не была. Садись на окно.
Она уселась спиной к свету на широкий подоконник, под которым скрывалась электрическая батарея.
- Итак, та довела дело до суда, Марджори?
- Да, пришлось.
- А зачем?
Он стоял, слегка склонив голову набок, щеки у него были розовые, а взгляд очень зоркий. Она подумала: "Ну что ж... Я его внучка. Рискну".
- Простая честность, если хотите знать.
Маркиз выпятил губы, вникая в смысл ее слов.
- Я читал твои показания, если ты это имеешь в виду, - сказал он.
- Нет. Я хотела уяснить себе свое положение.
- И уяснила?
- О да.
- Ты все еще намерена выйти замуж? Умный старик!
- Нет.
- Кто порвал? Он или ты?
- Он говорит, что женится на мне, если я ему все расскажу. Но я предпочитаю не рассказывать.
Маркиз сделал два шага, поставил ногу на ящик и принял свою любимую позу. Его красный шелковый галстук развевался, не стесненный булавкой; суконные брюки были сине-зеленые, рубашка зелено-синяя. Необычайно красочная фигура.
- А много есть о чем рассказать?
- Порядочно.
- Что ж, Марджори, ты помнишь, что я тебе говорил?
- Да, дедушка, но я не совсем согласна. Я лично отнюдь не хочу быть символом.
- Ну, значит, ты исключение; но от исключений-то весь вред и происходит.
- Если б еще люди допускали, что есть кто-то лучше их. Но сейчас так не бывает.
- Это, положим, неверно, - перебил маркиз. - А каково у тебя на душе?
Она улыбнулась.
- Подумать о своих грехах не вредно, дедушка.
- Новый вид развлечения, а? Итак, ты с ним порвала?
- Ну да.
- У тебя есть долги?
- Есть.
- Сколько?
Марджори Феррар колебалась. Убавить цифру или не стоит?
- Говори правду, Марджори.
- Ну, около пяти тысяч.
Старый пэр вытянул губы и меланхолически свистнул.
- Большая часть, конечно, связана с моей помолвкой.
- Я слышал, что на днях твой отец выиграл на скачках?
Старик все знает!
- Да, но, кажется, он уже все спустил.
- Очень возможно, - сказал маркиз. - Что же ты думаешь предпринять?
Подавив желание задать ему тот же вопрос, она сказала:
- Я подумывала о том, чтобы пойти на сцену.
- Пожалуй, тебе это подходит. Играть ты умеешь?
- Я не Дузе.
- Дузе? - маркиз покачал головой. - Ристори - вот это игра! Дузе! Конечно, она была очень талантлива, но всегда одна и та же. Значит, выходить за него ты не хочешь? - Он пристально на нее посмотрел. - Пожалуй, ты права. У тебя записано, сколько ты кому должна?
Марджори Феррар стала рыться в сумочке.
- Вот список.
Она заметила, как он сморщил нос, но что ему не понравилось - запах духов или сумма, - она не знала,
- Твоя бабка, - сказал он, - тратила на свои платья одну пятую того, что ты тратишь. Теперь вы ходите полуголые, а стоит это дорого.
- Чем меньше материи, дедушка, тем лучше должен быть покрой.
- Ты отослала ему его подарки?
- Уже упакованы.
- Отошли все, ничего не оставляй, - сказал маркиз.
- Конечно.
- Чтобы выручить тебя, мне придется продать Гэйнсборо, - сказал он вдруг.
- Ох, нет!
Прекрасная картина кисти Гэйнсборо - портрет бабки маркиза, когда та была ребенком! Марджори Феррар протянула руку за списком. Не выпуская его, старик снял ногу с ящика, посмотрел на нее блестящими, проницательными старыми глазами.
- Я бы хотел знать, Марджори, можно ли заключить с тобой договор. Ты умеешь держать слово?
Она почувствовала, что краснеет.
- Думаю, что да. Зависит от того, какое я должна дать обещание. Но, право же, дедушка, я не хочу, чтобы вы продавали Гэйисборо.
