- Я позондирую ее. Кстати, у нас сегодня завтракала ваша сестра Холли и ваш младший брат с женой.
- О! - сказала Джун. - Я еще не видела Джона, - и прибавила, глядя на Майкла честными синими глазами: - Зачем вы пришли ко мне?
Перед этим вызывающим взглядом вся дипломатия Майкла пошла насмарку.
- Откровенно говоря, - сказал он, - я хотел узнать у вас, почему Флер разошлась с вашим братом.
- Садитесь, - сказал Джун и, подперев рукой острый подбородок, посмотрела на него, переводя взгляд из стороны в сторону, как кошка.
- Я рада, что вы прямо спросили. Терпеть не могу, когда говорят обиняком. Разве вы не слышали про его мать? Ведь она была первой женой Сомса.
- О! - сказал Майкл.
- Ирэн, - и Майкл почувствовал, как при звуке этого имени в Джун шевельнулось что-то глубокое и первобытное. - Очень красивая. Они не ладили. Она ушла от него, а через много лет вышла за моего отца, а Сомс с ней развелся. То есть Сомс развелся с ней, а потом она вышла за моего отца. У них родился Джон. А потом, когда Джон и Флер влюбились друг в друга, Ирэн и мой отец были страшно огорчены, и Сомс тоже - по крайней мере я так полагаю.
- А потом? - спросил Майкл, когда она замолчала.
- Детям все рассказали; и тут как раз умер мой отец, Джон пожертвовал собой и увез мать в Америку, а Флер вышла замуж за вас.
Так вот оно что! Несмотря на краткость и отрывочность ее рассказа, он чувствовал, как много здесь кроется трагических переживаний. Бедные ребятки!
- Я всегда об этом жалела, - неожиданно сказала Джун. - Ирэн должна была бы пойти на это. Только... только они не были бы счастливы. Флер большая эгоистка. Вероятно, Ирэн поняла это.
Майкл попробовал возмутиться.
- Да, - сказала Джун, - вы хороший человек, я знаю, вы слишком хороши для нее.
- Неправда, - резко сказал Майкл.
- Нет, правда. Она не плохая, но очень эгоистична.
- Не забывайте, пожалуйста...
- Сядьте! Не обижайтесь на мои слова. Я просто, знаете ли, говорю правду. Конечно, все это было очень тяжело. Сомс и мой отец были двоюродные братья. А дети были отчаянно влюблены.
И снова от ее фигурки на Майкла повеяло глубоким и первобытным чувством, и в нем самом проснулось что-то глубокое и первобытное.
- Грустно! - сказал он.
- Не знаю, - быстро подхватила Джун, - не знаю; может быть, все вышло к лучшему. Ведь вы счастливы?
Как под дулом револьвера, он встал навытяжку и отрапортовал:
- Я-то да, но она?
Серебристо-зеленая фигурка выпрямилась. Джун схватила его за руку и сжала ее. В этом движении была ужасающая искренность, и Майкла это тронуло. Ведь он видел ее до сих пор всего два раза!
- Как бы там ни было, Джон женат. Какая у него жена?
- Внешность прелестная, кажется - очень милая.
- Американка, - глубокомысленно изрекла Джун. - А Флер наполовину француженка. Я рада, что у вас есть сын.
Майкл в жизни не встречал человека, чьи слова, сказанные без всякого умысла, вселяли бы в него такую тревогу. Почему она рада, что у него сын? Потому что это страховка... от чего?
- Ну, - пробормотал он, - очень рад, что я наконец узнал, в чем дело.
- Напрасно вам раньше не сказали; впрочем, вы и сейчас ничего не знаете. Нельзя понять, что такое семейные распри и чувства, если сам их не пережил. Я-то понимаю, хоть и сердилась из-за этих детей. Видите ли, в давние времена я сама держала сторону Ирэн против Сомса. Я хотела, чтобы она еще в самом начале ушла от него. Ей прескверно жилось, он был такой... такой слизняк, когда дело шло о его драгоценных правах; и гордости настоящей в нем не было. Подумать только, навязываться женщине, которая вас не хочет!
- Да, - повторил Майкл, - подумать только!
- В восьмидесятых и девяностых годах люди не понимали, до чего это противно. Хорошо, хоть теперь поняли.
- Поняли? - протянул Майкл. - Ну, не знаю!
- Конечно, поняли.
Майкл не решился возражать.
- Теперь в этом отношении куда лучше, чем было, нет того глупого мещанства. Странно, что Флер вам всего этого не рассказала.
- Никогда ни словом не упомянула.
- О!
Это прозвучало удручающе, так же как и все ее более пространные реплики. Она явно думала то же, что думал он сам: Флер была задета слишком глубоко, чтобы говорить об этом. Он даже не был уверен, знает ли Флер, что до него дошла ее история с Джоном.
И, вдруг почувствовав, что с него довольно удручающих реплик, он поднялся.
- Большое спасибо, что сказали мне. А теперь простите, мне пора.
- Я зайду поговорить с Флер относительно портрета. Нельзя упускать такой случай для Харолда. Нужно же ему получать заказы.
- Разумеется! - сказал Майкл. Он надеялся, что Флер лучше его сумеет отказаться.
- Ну, до свидания!
Дойдя до двери, он оглянулся, и у него сжалось сердце: одна в этой громадной комнате, она казалась такой воздушной, такой маленькой! Серебристые волосы, напряженное личико, которому выражение восторженности, хоть и направленной не по адресу, все еще придавало молодой вид. Он что-то получил от нее, а ей ничего не оставил; и разбередил в ней какое-то давнишнее личное переживание, какое-то чувство, не менее, может быть, более сильное, чем его собственное.
До чего она, верно, одинока! Он помахал ей рукой.
