- Харолд уходит каждый день от пяти до семи - ведь он работает у меня в студии. Лучше я вам покажу его картины, когда его не будет; он такой обидчивый, как всякий истинный гений. Я еще хочу, чтобы он написал портрет жены Джона. Женщины ему особенно удаются.
- В таком случае, может быть, лучше сначала Джону познакомиться с ним и с его работами?
Джун уставилась было на нее, потом быстро перевела взгляд на картину Фрагонара.
- Когда мне ждать вашего отца? - спросила она.
- Может быть, я лучше сама зайду сначала?
- Сомсу обычно нравится не то, что хорошо, - задумчиво произнесла Джун. - Но если вы ему скажете, что хотите позировать, он, конечно... он вас вечно балует.
Флер улыбнулась.
- Так я зайду. Скорее на будущей неделе. - И мысленно добавила: "А скорей всего в пятницу".
Джун собралась уходить.
- Мне нравится ваш дом и ваш муж. Где он?
- Майкл? Наверно, в трущобах. Он сейчас увлечен проектом их перестройки.
- Вот молодец. Можно взглянуть на вашего сына?
- Простите, у него только что кончилась корь.
Джун вздохнула.
- Много времени прошло с тех пор, как я болела корью. Отлично помню, как болел Джон. Я тогда привезла ему книжки с приключениями, - она вдруг взглянула на Флер. - Вам его жена нравится? По-моему, глупо так рано жениться. Я все говорю Харолду, чтоб не женился, - с браком кончается все интересное. - Ее бегающий взгляд добавил: "Или начинается, а я этого не испытала". И вдруг она протянула Флер обе руки.
- Ну, приходите. Не знаю, понравятся ли ему ваши волосы!
Флер улыбнулась.
- Боюсь, что не смогу их отрастить для его удовольствия. А вот и папа идет! - Она видела, как Сомс прошел мимо окна.
- Без большой нужды я бы не стала с ним встречаться, - сказала Джун.
- Думаю, что это и его позиция. Если вы просто выйдете, он не обратит внимания.
- О! - сказала Джун и вышла.
Флер из окна смотрела, как она удаляется, словно ей некогда касаться земли.
Через минуту вошел Сомс.
- Что здесь понадобилось этой женщине? - спросил он. - Она как буревестник.
- Ничего особенного, милый. У нее новый художник, которого она пытается рекламировать.
- Опять какой-нибудь "несчастненький". Всю жизнь она ими славилась, с тех самых пор... - Он запнулся, чуть не произнеся имя Босини. - Только тогда и ходит, когда ей что-нибудь нужно. А что получила?
- Не больше, чем я, милый.
Сомс замолчал, смутно сознавая, что и сам не без греха. И правда, к чему куда-нибудь ходить, если не затем, чтобы получить что-нибудь? Это один из основных жизненных принципов.
- Я ходил взглянуть на эту картину Морланда, - сказал он, - несомненно оригинал... Я, собственно, купил ее, - и он погрузился в задумчивость...
Узнав от Майкла, что у маркиза Шропшир продается Морланд, он сразу же сказал:
- А я и не собирался его покупать.
- Я так понял, сэр. Вы на днях что-то об этом говорили. Белый пони.
- Ну конечно, - сказал Сомс. - Сколько он за него просит?
- Кажется, рыночную цену.
- Такой не существует. Оригинал?
- Он говорит, что картина никогда не переходила из рук в руки.
Сомс задумался вслух: - Маркиз Шропшир, кажется, дед той рыжей особы?
- Да, но совсем ручной. Он говорил, что хотел бы показать его вам.
- Верю, - сказал Сомс и замолк...
- Где этот Морланд? - спросил он через несколько дней.
- В доме маркиза, сэр, на Керзон-стрит.
- О! А! Ну что ж, надо посмотреть.
После завтрака на Грин-стрит, где он жил до сих пор, Сомс прошел на Керзон-стрит и дал лакею карточку, на которой написал карандашом: "Мой зять Майкл Монт говорил, что вы хотели показать мне вашего Морланда".
Лакей вернулся и распахнул одну из дверей со словами:
- Пожалуйте сюда, сэр. Морланд висит над буфетом.
