- Возможно, - сказал Сомс. - Теперь я поеду домой, раз ты не хочешь, чтобы я тебя подвез. До свидания! Береги себя и не переутомляйся, - и, подставив ей щеку для поцелуя, он сел в автомобиль. Флер пошла на восток, к остановке автобуса, а машина его двинулась к западу, и он не видел, как дочь остановилась, дала ему отъехать и повернула обратно к дому Джун.
III
ТЕРПЕНИЕ
Точно так же, как в нашем старом-престаром мире невозможно разобраться в происхождении людей и явлений, так же темны и причины человеческих поступков; и психолог, пытающийся свести их к какому-нибудь одному мотиву, похож на Сомса, полагавшего, что дочь его хочет позировать художнику, чтобы увидеть свое изображение в. раме на стене. Он знал, что рано или поздно - и чаще всего рано - все вешают свое изображение на стену. Но Флер, отнюдь, впрочем, не возражавшей против стены и рамы, руководили куда более сложные побуждения. Эта сложность и заставила ее вернуться к Джун. Та просидела все время у себя в спальне, чтобы не встретить своего родича, и теперь была радостно возбуждена.
- Цена, конечно, невысокая, - сказала она, - по-настоящему Харолд должен бы получать за портреты ничуть не меньше, чем Том или Липпен. Но все-таки для пего так важно иметь какую-то работу, пока он еще не может занять подобающее ему положение. Зачем вы вернулись?
- Отчасти чтобы повидать вас, - сказала Флер, - а отчасти потому, что мы забыли условиться насчет нового сеанса. Я думаю, мне всего удобнее будет приходить в три часа.
- Да, - протянула Джун неуверенно, не потому, что она сомневалась, а потому, что не сама предложила. - Думаю, что Харолду это подойдет. Не правда ли, его работы изумительны?
- Мне особенно понравился портрет Энн. Его, кажется, завтра забирают?
- Да, Джон за ним приедет.
Флер поспешно взглянула в тусклое зеркало, чтобы убедиться, что лицо ее ничего не выражает.
- Как, по-вашему, в чем мне позировать?
Джун всю ее окинула взглядом.
- О, он, наверное, придумает для вас что-нибудь необычное.
- Да, но какого цвета? В чем-нибудь надо же прийти.
- Пойдемте спросим его.
Рафаэлит стоял перед портретом Энн. Он оглянулся на них, только что не говоря: "О боже? Эти женщины?" - и хмуро кивнул, когда ему предложили начинать сеансы в три часа.
- В чем ей приходить? - спросила Джун.
Рафаэлит воззрился на Флер, будто определяя, где у нее кончаются ребра и начинаются кости бедра.
- Серебро и золото, - изрек он наконец.
Джун всплеснула руками.
- Ну не чудо ли? Он сразу вас понял. Ваша золотая с серебром комната. Харолд, как вы угадали?
- У меня есть старый маскарадный костюм, - сказала Флер, - серебряный с золотом и с бубенчиками, только я его не надевала с тех пор, как вышла замуж.
- Маскарадный! - воскликнула Джун. - Как раз подходит. Если он красивый. Ведь бывают очень безобразные.
- О, он красивый и очаровательно звенит.
- Этого он не сможет передать, - сказала Джун. Потом добавила мечтательно: - Но вы могли бы дать намек на это, Харолд, - как Леонардо.
- Леонардо!
- О, конечно! Я знаю, он не...
Рафаэлит перебил ее.
- Губы не мажьте, - сказал он Флер.
- Не буду, - покорно согласилась Флер. - Джун, до чего мне нравится портрет Энн! Вы не подумали, что теперь она непременно захочет иметь портрет Джона?
- Конечно, я его уговорю завтра, когда он приедет.
- Он ведь собирается фермерствовать - этим отговорится. Мужчины терпеть не могут позировать.
- Это все чепуха, - сказала Джун. - В старину даже очень любили. Сейчас и начинать, пока он не устроился. Прекрасная получится пара. За спиной рафаэлита Флер прикусила губу.
- И пусть надевает рубашку с отложным воротничком. Голубую - правда. Харолд? - подойдет к его волосам.
- Розовую, в зеленую крапинку, - пробормотал рафаэлит. Джун кивнула.
- Джон придет к завтраку, так что к вашему приходу его уже здесь не будет.
- Вот и отлично. Au revoir!..
Она протянула рафаэлиту руку, что, казалось, его удивило.
- До свидания, Джун!
