В толпе раздался рёв, взметнулись сотни рук, приветствуя вождя. Гильгамеш ехал на колеснице, облачённый в наряд служителя Инанны. В правой руке он держал поводья, в левой - булаву, символ его власти. На голове его красовался валикообразный парик - отличительный знак избранника богов. Вслед за ним на лёгких колесницах, запряжённых парой онагров, ехали Забарадибунугга и Курлиль. Санга успел приодеться, лицо его светилось торжественностью. Он надменно поглядывал сверху на толпу. На его короткой шее и руках, судорожно вцепившихся в края колесницы, вздулись вены.
Гильгамеш выехал на середину площади, спрыгнул на землю.
-- Приветствую вас, защитники Урука! - обратился он к воинам.
В ответ донёслась раскатистая дробь - бойцы мелко ударяли ножами по щитам, выражая свою радость. Санга остановился в короткой тени окраинных домов, сошёл с колесницы, важно сложив пальцы на животе. За ним тесной гурьбой столпились люди из храма. Каждый был в лёгкой льняной юбке, расшитой львами, змеями и скорпионами. Стояли тихо, с любопытством глазея на площадь, иногда украдкой посматривали на связанного собрата.
-- Герои! - воскликнул Гильгамеш. - Я призвал вас сюда, чтобы сказать - час настал. Сегодня мы пойдём на решительный бой с Аккой. Готовы ли вы к нему?
-- Да, повелитель! - в едином порыве изрыгнуло несколько сотен глоток.
-- Помните, что за вами - дома ваших близких и святилища ваших богов. Не отдадим их на поругание чужакам!
-- Не отдадим!
-- Наш враг силён и опасен. Сам бог войны явился сюда, чтобы проверить на прочность наши стены. Он привёл с собой кишские орды, дабы разрушить обитель Инанны. Не позволим совершиться святотатству!
-- Не позволим!
Слова вождя были так упоительны, они несли в себе столько надежды и веры, что даже Акалла воспрял духом, охваченный всеобщим воодушевлением. Служителя вдруг пронзила догадка, что бедствия, выпавшие на его долю - лишь испытание, посланное ему богами. Сейчас вождь подойдёт к нему, развяжет затёкшие руки и ободряюще скажет: "Ты доказал свою преданность Инанне. Пусть богиня облагодетельствует тебя". Он отправится в храм, сложит жертву покровительнице Урука, а завтра устроит пир, куда пригласит всех соседей, всех больших людей города и всех священнослужителей - пусть радуются за него и досадуют, что небожительница избрала не их, а его, дабы выказать своё могущество и наградить своим расположением. Акалла так уверовал в это, что когда Гильгамеш, небрежно помахивая булавой, начал приближаться к нему, упоённый восторгом страж с улыбкой встретил своего вождя, преисполненный уверенности в конечном торжестве справедливости. Лишь в последний миг, когда между ними оставалась пара шагов, служителю бросилась в глаза странная неуверенность повелителя. Гильгамеш замедлил своё движение и с удивлением воззрился на Акаллу. Лучи заходящего солнца отразились на булаве, окрасив металл в перламутрово-красный цвет. Лицо вождя странно исказилось, глаза его расширились.
- Разрежь мои узы, о избавитель, посланный небом! - восторженно произнёс страж, поднимаясь на ноги.
Гильгамеш отшатнулся, словно вспугнутый внезапным пламенем. Удивление его сменилось недоверием. Двигаясь как во сне, он попытался обойти жертву со спины, но наткнулся на собственную статую.
-- Что ты уставился? - прошептал он страшным голосом, скривясь от ненависти. - Что ты уставился на меня?
Это голос словно пробудил Акаллу. Уши его пронзил мерный бой барабанов, ноздри задрожали от воскурений, источаемых стоящими по сторонам курильницами. Два могучих служителя Инанны приближались к нему, вытягивая руки. Рты их были хищно разъяты, веки трепетали от дыма. Вождь поднял булаву, отблеск солнечного света на миг ослепил Акаллу, заставив его зажмуриться. Он прижался спиной к горячему постаменту и задышал часто-часто, захлёбываясь ужасом. Тело его онемело, в ушах поднялся свист, словно кто-то изо всех сил сдавил ему голову ладонями. Он завалился на бок, больно ударившись плечом о твёрдую землю. В нос и рот набилась пыль, он закашлялся и пополз, извиваясь и дёргаясь, словно раненый змей. Сухая спёкшаяся земля царапала кожу, верёвки больно врезались в кости. Акалла что-то хрипел, в последней отчаянной молитве взывая к богам, но участь его была предрешена. Сильные руки подхватили его, поставили на колени. Огромная ладонь сжала затылок, пригнула голову к груди. Ослабевший страж снова начал заваливаться на бок, но сильный толчок в плечо заставил его выпрямиться.
-- Герои! - раздался над ним громоподобный голос. - Вот жертва, которую я посвящаю повелительнице тьмы Эрешкигаль. Да будет она довольна и да насытится её чрево. Пусть в эту ночь, когда решится судьба Урука, она удержит своих слуг, демонов-галлу, от похищения наших душ. Пусть Намтар - Отрезатель судеб устремит свой взор на нить жизни Акки и его рабов. Да будет так!
-- Да будет так! - многоголосым эхом отозвались тысячи урукцев.
