-- А я - Шамхат, - весело откликнулась девушка. - Пойдём, - она резво схватила его за руку и потянула в коридор. Нарахи устремился за ней, онемев от изумления. Служительница Инанны скакала подобно горной козе, она мчалась вперёд словно молодая антилопа, упиваясь быстротой своих ног и совершенством тела. Движения её были порывисты и резки, голос - звенящий и радостный, словно трели весенних птиц. Крепко держась своей мягкой теплой ладонью за огромную мозолистую лапу Нарахи, девушка как будто передавала ему своё настроение. Селянин почувствовал, что его тоже захлёстывает волна необыкновенного счастья, ему захотелось плясать и петь, прославляя очарование жизни. Но вскоре он начал задыхаться. В боку его закололо, перед глазами пошли круги.
-- Быстрее, быстрее, - подбадривала его Шамхат, чувствуя, что он замедляет ход. - Не отставай, селянин. Инанна ждёт нас.
-- Не могу, - признался Нарахи, останавливаясь. - Прости, лучезарная Шамхат. Ноги мои не так резвы, как раньше, тело не так сильно. Пощади бедного земледельца, не погуби его своей прытью.
-- У, бедный, - посочувствовала ему девушка. - Работа отняла у тебя силу. - Она лукаво посмотрела на него. - Но главной силы Инанна тебя не лишила?
Нарахи не успел ответить. Шамхат расхохоталась и вдруг закружилась в танцующем вихре. Плавно изгибаясь то в одну, то в другую сторону, она поплыла по невидимой реке, уносившей её в неизвестность, и тихонько пела неведомый мотив:
-- На-на-на-на-на... на-на-на-на...
Селянин шёл за её голосом - ослеплённый обожанием, исступлённо алчущий прикосновения к ней. Омут наслаждений манил его, теребил воображение. Овладеть этой женщиной - здесь, сейчас - насытить свою стонущую плоть - вот о чём думал он. Вожделение засасывало его, разум отступал под напором бешеного желания. Волшебный образ русоволосой дочери Инанны покорил его, отнял волю, опутал паутиной соблазнов. Нарахи был как в дурмане. Он уже ничего не видел, кроме этого образа, ничего не слышал, кроме удаляющегося женского голоса, беззаботно напевавшего:
-- На-на-на-на-на... на-на-на-на...
Но глаза продолжали предательски отмечать обстановку, разрушая целостность впечатления. Ноги его ступали по холодным известковым плитам, ноздри дрожали от всепроникающего аромата мирра и ладана. Ритмический красный узор на стенах околдовывал сознание, привораживал взор. Где-то сбоку то и дело возникали причудливые картины, полные обнажённых тел, сладострастно закаченных глаз и сплетённых в змеином клубке рук и ног. Слышались блаженные стоны, всхлипывания, вздохи.
Шамхат пропала на мгновение, но вскоре обнаружилась в одной из боковых комнат. Скинув тунику, она лежала на львиной шкуре, соблазнительно изогнувшись телом. Во взгляде её, устремлённом на вошедшего Нарахи, было что-то пугающее. Как будто раскалённое железо коснулось лица земледельца, мгновенно отрезвив его. Он вдруг заметил дымок, исходивший от стоявших по углам кедровых и сандаловых курильниц, ощутил сладковатый привкус на языке. Ужасная догадка осенила его. Ну конечно! Этот приторный запах, эти прозрачно-сероватые ошмётки, летавшие повсюду - всё свидетельствовало о том, что причиной его странного забытья были одуряющие травы, в избытке курившиеся в храме. Опьянение его сменилось брезгливостью. Он зашатался, едва не падая от тошноты, но быстро овладел собой и произнёс холодным голосом:
-- Прикрой свою наготу, сиятельная дочь Инанны. Я пришёл поговорить о деле.
Недоверие пробежало по лицу Шамхат. Сев на колени, она спросила:
-- Ты не хочешь соединиться со мной?
-- Ан - свидетель, я жажду этого, - вырвалось у Нарахи. - Но имущество моё слишком мало, чтобы оскорблять его ничтожеством твою красоту.
-- Зачем же ты явился сюда? - гневно воскликнула служительница Инанны, набрасывая тунику. - Ты - лживый грязекопатель, известно ли тебе, что полагается обманувшему богиню? Сейчас на мой зов явятся стражи святилища. Они проучат тебя, каково смеяться над той, кому судьбою даровано разговаривать с небожительницей.
-- Не сердись на меня, о грозная Шамхат, - взмолился земледелец, падая на колени. - Не смеяться я пришёл, но просить о помощи. Трёх волов и десять мешков ячменя отдаст наша деревня непреклонной Инанне за избавление от лесного демона, что поселился в нашей роще. О великая, знаменитая Шамхат, прекрасная ликом, чистая мыслями, спаси наши стада и поля от злых чар, насланных Забабой! Соверши благодеяние, кудесница, приближенная к богине, и да разнесётся молва о твоей красоте от Урука до самых отдалённых стран.
-- Чем же могу я помочь вам? - недовольно спросила красавица, поднимаясь на ноги.
Нарахи вытер вспотевший лоб. Можно было перевести дух.
