От неприятных чувств его отвлекла забавная сцена, разыгравшаяся на одной из улиц. Несколько десятков человек преследовали всклокоченного козла, который, очумев от страха, метался между стенами и жалобно блеял, умоляя о пощаде. Люди награждали несчастное животное пинками, били по мягким бокам кулаками, таскали за рога, швырялись камнями и осыпали ругательствами. Остолбенев от удивления, Гильгамеш и Энкиду некоторое время наблюдали за странным действом, потом вождь осмелился подойти к одному из участников и полюбопытствовал у него, чем провинился этот зверь.
-- Наверно, вы прибыли из дальних мест, коли не знаете наших обычаев, - ответствовал тот. - Этот козёл с позволения всемогущих богов обратился ныне во вместилище наших проступков. Тот, кто успеет в сей день выместить на нём своё прегрешение перед бессмертными, воистину очистится от скверны. Такую милость даровал нам всеблагой Энлиль, податель жизни.
-- Клянусь булавой Энлиля, мне нравится этот обычай! - воскликнул Гильгамеш. - В нём проявилась вся мудрость великого сына Ана. - Он обратился к Энкиду. - Не желаешь ли смыть с себя все грехи, наречённый брат мой? Боги даруют нам неповторимую возможность.
-- А что есть грех? - спросил Энкиду. - Мне неведомо это слово.
-- Грехом речётся отступление от воли богов. Тот, кто в дерзновении своём и ослеплении забывает о желаниях всемогущих вершителей мира, совершает грех.
-- Тогда я безгрешен. Ибо всё, случившееся со мною, произошло по воле богов. Они направляли мою жизнь, я же беспрекословно подчинялся их указаниям.
-- Ты - счастливый человек, Энкиду. Но я не столь беспорочен.
С этими словами Гильгамеш схватил валявшуюся на дороге палку и бросился вдогонку за толпой.
- Встретимся на корабле, - прокричал он напоследок.
В тот же вечер они отчалили из Ниппура. Тринадцать дней добирались до Сиппара. Проходя Киш, Гильгамеш и Энкиду забрались в трюм, чтобы люди Акки не заметили их. Впрочем, страхи эти оказались напрасными. Кишский вождь настолько упал духом после потери Ниппура, что не удосужился даже выставить на реке заставу, дабы упредить возможное приближение вражеского флота. Лишь вдалеке, на другой стороне Евфрата, возле убогих домишек забытого богами городка Кадингирры, Гильгамеш заметил неверные дымки костров, зажжённых кишскими дозорами. Пристально вглядываясь в расположение воинов, вождь не мог сдержать злорадной ухмылки - разуверившиеся в своей удаче кишцы даже не попытались остановить корабль, проходящий у них под носом. Как видно, войско Акки разложилось до такой степени, что перестало страшиться гнева своего повелителя.
Развеселило Гильгамеша и необузданное тщеславие вождей Кадингирры. Поистине, нужно было обладать непомерным честолюбием, чтобы назвать утопающий в пыли посёлок Вратами богов[42]. Возможно, он представлялся таковым диким сутиям, обитавшим в его окрестностях, но для внука Солнца, видевшего святилища Урука и Ниппура, эта напыщенность выглядела попросту смешной.
