«Экологическая катастрофа, которая лишь грозила прошлым столетиям… вдруг неожиданно разразилась. Всемогущий человек, великан и создатель, сравнивавший себя теперь только с богом, совсем забыл о своей праматери, а когда вспомнил и, оглянувшись назад, ужаснулся и понял, что дороги обратно нет, кризис стал необратимым. Он был как цепная реакция, — огромный, смертоносный вал, после которого не остаётся ничего привычного и знакомого.…В страхе и проклятии люди покидали свой дом, уносясь в огромную черную бездну на гигантских Звездных Скитальцах, в надежде обрести новую Родину, похожую на молодую прародину».
— Тебе никогда ни до кого нет дела! — Клара раздраженно бегала по комнате, напоминая в эту минуту разъяренную пантеру.
Вик грустно наблюдал за ней — он знал, что в такие минуты лучше промолчать, чтобы избежать большего.
— Нет! — Клара всплеснула руками. — Как ты смел?! Я не понимаю, как ты мог отказаться лететь? Тебе больше нравится остаться здесь и заживо гнить, дышать дерьмом, пить неизвестно что, но только не то, что раньше называлось водой? Ты до сих пор не хочешь понять, что здесь жизнь обречена на смерть возрождения не будет, планета умирает. На что ты надеешься? Кто капитан корабля? Корвин?
— Да, — кивнул Вик.
— Позвони ему! — потребовала Клара. — Позвони ему и скажи, что ты передумал — думаю, что для тебя он найдет место.
Вик пожал плечами:
— Он стартует сегодня вечером. Караван летит в скопление Плеяд.
— И ты, — Клара задохнулась от возмущения. — Ты только сегодня об этом сказал?! Я ненавижу тебя! — выкрикнула она и выбежала в спальню.
Вик скорбно поднял брови, поднялся с кресла и подошел к окну. Внизу сеть улиц скрывал густой свинцовый туман — смог завис над площадями и остатками скверов, скрывал первые этажи домов, давно брошенные жильцами, эмигрировавшими или перешедшими на верхние этажи небоскребов. Такого же цвета небо висело почти вровень с квартирой Вика, а его квартира считалась одной из благополучных. Нигде ни одной маленькой черной точечки. «Неужели все-таки вымерли?» — подумал Вик о птицах, с болью и грустью вспомнив, как гонял и кормил хлебом голубей в парке.
Экологическая катастрофа, которая лишь грозила прошлым столетиям, в начале 212… вдруг неожиданно разразилась. Всемогущий человек, великан и создатель, сравнивавший себя теперь только с богом, совсем забыл о своей праматери, а когда вспомнил и, оглянувшись назад, ужаснулся и понял, что дороги обратно нет, кризис стал необратимым. Он был как цепная реакция, — огромный, смертоносный вал, после которого не остаётся ничего привычного и знакомого.
Реки превратились в гниющие стоки, озера и моря — в бурлящие химические реторты, океаны стали сине-зеленой топью, над водой постоянно стояла фиолетовая дымка: отвратительные, смертоносные запахи гниения органических останков. Быть может, пройдут миллиарды лет и там обнаружат месторождения нефти, газа, угля, чтобы опять обратить их на пользу прогресса. А сейчас жирная нефтяная пленка, переливаясь различными цветами радуги, покачивалась под неожиданно выглянувшим солнцем на неизвестной субстанции, которую называли водой.
Атмосфера не задерживала солнечную радиацию, которая возросла до опасных пределов. Джунгли, саванны, тайга… Не было больше беспредельных зеленых лесов, деревья превратились в однообразные, скрученные радикулитом, чахлые, вырожденные и мутирующие кустики с перекрученными артритом ветками и бледными колючками вместо листьев. Кислород стал проблемой…
Щедрый, некогда плодородный, питающий слой почвы исчез, земля оказалась обнаженной и моментально покрылась сетью морщин — оврагов, трещин, неизвестно в какой ад уводящих провалов. Пустыни и берега океанов атаковали дюны, солончаки и пылевые бури — под их быстрым блицкригом навечно оказались погребенными вечные города вроде Рима, огромные страны вроде России.
Человечество отступало, паниковало, бежало, сходило с ума в оргиях новых религий, революций и продолжало бороться с ожесточенностью бойца, знающего, что это может быть его последней схваткой. Всего лишь дилемма: приспособиться или с честью уйти.
Гигантские заводские комплексы-города продолжали работать в безостановочном аварийном режиме, над ними зависли огромные свинцовые облака, которые был не способен разогнать сильный ветер, солнце сквозь них не проникало, заводские зоны называли сумеречными. Застывшие облака… Огромные воздушные острова иногда подергивались рябью, слегка покачивались и медленно дрейфовали — создавалось впечатление, что если когда-нибудь они рухнут, то это будет огромной свинцовой могильной плитой на общем саркофаге Земли.
Редкие кислотные дожди дожигали то, что еще пыталось расти, превращая города в рыжие руины, кое-где вспыхивающие яркими пятнами ядовитого фиолета, серебрянки, пурпура различных окислов.
Животные вымирали, мутировали, как и человек… Районы вне городов стали загадочными безлюдными пустынями — зонами реакций, их не посещали даже исследователи кабинета по охране экологии, он образовался тогда, когда уже нечего было охранять. Никто не мог объяснить, кто и что там живет, иногда на окраинах городов, среди покинутых руин, можно было услышать дикий, леденящий кровь в жилах, нечеловеческий вой, вырывающийся из клубов ядовитых испарений.
