- Нет, - медленно выдавил из себя Вик.
- Тогда прощай.
- Прощай.
Они молча смотрели друг на друга, по-новому воспринимая все то, что у них было, анализируя все то, что еще у них будет, по-новому понимая один одного.
- Ты летишь? - другим голосом спросила Клара.
Вик молча покачал головой.
Они опять долго молча смотрели друг на друга, понимая, что каждый сделал свой выбор и отступать не будет, они расстаются и расстаются навсегда, расставание с небольшой толикой боли и ущерба, все это должно будет быстро пройти.
И все же Вик надеялся, что осталось еще что-то непонятное и недоговоренное, разделившее их прозрачным стеклом, но отчего так вдруг тяжелы стали эти минуты?
- Ты?..
Вик рывком поднялся с кресла:
- Ничего не говори!
Он порывисто обнял жену и быстро поцеловал.
- Теперь - прощай, - прошептал Вик.
- Прощай, - изменившимся голосом ответила Клара.
- Счастливого полета.
- И тебе счастливо! - опустив голову, Клара быстро вышла из комнаты.
Вик медленно опустился в кресло. Откинувшись головой на мягкую спинку, он едва слышно пробормотал:
- Ну - вот и все.
***
Вик остался. Зачем? Он не знал, как ответить на такой вопрос - знал только, что должен был остаться здесь, на Земле. Пусть это выглядит сентиментально, но... Вик не жалел. Целую неделю он не вылезал из своей мастерской, его посетило запойное вдохновение и он, не отрываясь, рисовал один за другим пейзажи, в которых преобладали зеленые и голубые краски. Иногда он слышал отдаленные взрывы, автоматные перестрелки, ночные истерические вопли, стараясь не думать о том, что может происходить в городе. "Зато не один!" - рисуя, думал Вик. "Но сегодня впервые пропал свет, останки цивилизации стали быстро разлагаться", - иронизировал Вик.
С наступлением темноты вместе с сумерками в комнату вползали чувства одиночества и страха. Сидя в кресле, Вик в отчаянии кусал губы - он запутался в сетях предательских мыслей, которые, сбившись в кучу, кричали о его ослином упрямстве, глупом ханжеском патриотизме к старушке-Земле, теперь покинутой и больше похожей на заброшенную свалку. Все выглядело романтичным, но бесполезным, от его присутствия ничего не изменится и лучше не станет.
Вик закрыл глаза и прислушался к чувству жалости и страха, растущих у него внутри - неужели с такими чувствами ему придется доживать здесь свой век?!
Вик захохотал, смеялся долго и истерично, пока не стал икать. Он встал и, пройдя в зал, сделал себе особый крепкий коктейль, трясущимися руками быстро выпил и хлопнул пустым стаканом о стенку, затем вернулся к себе в мастерскую. Темнота стала гуще, казалось, что ее можно взять и мять, как глину, руками, придавая ей разные, по большей части кошмарные формы - ничего иного из мрака не вылепишь.
Вик остановился перед темным окном, свинцовый туман осел еще ниже и теперь скрывал от него город, глушил любые звуки.
- Все-таки я прав! - закричал Вик. - Прав, что остался - это будет честно, да - честно! Схватив тяжелый мольберт, он швырнул его в окно. Посыпались осколки стекла, в комнату вползли холодные щупальца свинцовых облаков.
- Прав! - закричал Вик в ночь. - Я с тобой, Земля!
Он закашлялся, готовый выплюнуть изо рта заживо гниющие легкие. Голова закружилась и, последний раз вдохнув, Вик медленно опустился на пол.
Что-то коснулось его лица. Безобразный лохматый мутант летучей мыши раскачивался на люстре, с любопытством рассматривая лежащего внизу возле окна человека, его искривленное, застывшее в последней судороге лицо. Оно было смешным и забавным - выпученные глаза невидяще смотрели на мутанта.
В это время в городе на окраине что-то взорвалось, огромный лиловый язык неожиданно взметнулся в ночь, на миг завис окровавленным призраком и рухнул вниз, по земле прошла дрожь, люстра раскачалась, а испуганная новая мышь метнулась в разбитое окно - может, ей показалось, что это наконец-то рухнули застывшие каменные облака и древнее проклятие сбылось - нет рода человеческого больше на земле, сам себя искоренил.
Июль 1992 года
г. Брест
Часть II
КРЫСИНЫЙ МИР
