Они отправились к конунгу и передали ему это послание. Конунг сразу собрался в путь и пришел туда с шестью сотнями людей. Когда Сигвальди узнал, что явился конунг, он лег на том корабле, что был дальше всего от берега, и сказал своим людям:
– Когда три десятка человек поднимутся на корабль, что стоит у берега, вы должны убрать сходни и сказать, что он не возьмет больше людей, иначе может потонуть. Я думаю, что конунг пойдет впереди. И когда два десятка человек поднимутся на средний корабль, вы снова уберете сходни.
Конунг подошел к кораблям, и они сделали все так, как им было велено. Когда конунг оказался на корабле Сигвальди сам десятый, то спросил, может ли Сигвальди с ним говорить. Ему ответили, что сил у того мало. Конунг подошел к постели Сигвальди и спросил, может ли он говорить. Сигвальди сказал:
– Наклонись ко мне.
Когда конунг к нему наклонился, Сигвальди одной рукой схватил конунга за плечи, а другой под мышки. Потом Сигвальди крикнул своим людям, чтобы те поскорее гребли прочь от берега. Так они и поступили. А люди конунга остались на берегу и смотрели на это. Конунг спросил:
– Сигвальди, ты решил предать меня? Что ты задумал?
Сигвальди ответил:
– Я не собираюсь предавать вас, но вы должны отправиться с нами в Йомсборг, где будете желанным гостем. Мы окажем вам должный почет.
Конунг сказал:
– Нам придется на это согласиться.
Они поплыли в Йомсборг, и йомсвикинги задали в честь конунга пышный пир и называли себя его людьми. Потом Сигвальди рассказал конунгу, что сосватал за него дочь Бурислейва-конунга по имени Гуннхильд:
– Она самая красивая из сестер, а я помолвлен с другой сестрой по имени Астрид. Теперь я поеду к конунгу и договорюсь, на каких условиях ты можешь получить ее в жены.
Конунг согласился. Сигвальди отправился к Бурислейву-конунгу с сотней людей, и они стали это обсуждать. Сигвальди объявил, что теперь он имеет право получить в жены Астрид. Бурислейв-конунг и Сигвальди договорились, что им делать дальше, и Сигвальди поехал назад. Свейн-конунг спросил, успешно ли было его сватовство. Сигвальди ответил, что теперь это зависит от него, – конунг-де не отдаст за тебя свою дочь, пока ты не освободишь его от податей, и тогда вам обоим прибавится чести, потому что твоей женой будет дочь конунга, не платящего дани. Сигвальди говорил так убедительно, что конунг в конце концов согласился.
Был назначен срок обеим свадьбам, их должны были сыграть в один и тот же день. Свейн-конунг отправился на пир вместе со всеми йомсвикингами. Этот пир был таким пышным, что никто не мог припомнить более достойного пира в Виндланде. В первый вечер невесты надели фальды, а наутро они развеселились и сняли свои уборы. Теперь конунг смог рассмотреть их лица, потому что ни одну из них прежде он не видел. Сигвальди сказал, что его невеста красивее, но конунгу так не показалось, и он понял, что Сигвальди скрыл от него правду. Конунг разгадал его замыслы, но использовал все для того, чтобы преумножить свою честь. Когда кончился пир, конунг отправился домой со своей женой, тремя десятками кораблей, большой свитой и драгоценными дарами. А Сигвальди со своей женой вернулся в Йомсборг вместе с йомсвикингами.
В скором времени из Дании пришла весть, что умер ярл Струт-Харальд, отец Сигвальди и Торкеля. Их брат Хеминг был еще мал. Свейн-конунг послал сказать Сигвальди, чтобы они приехали в Данию справить по отцу тризну. Они попросили конунга готовить пир и не жалеть для этого их добра. Они сказали, что приедут в начале зимы. Многим такое решение казалось неразумным, так как они подозревали, что дружба Свейна-конунга и Сигвальди была уже не такой прочной после всего, что случилось. Но они стояли на своем. Йомсвикинги собрались в путь, у них была сотня и восемь десятков кораблей. Они поплыли на Сьяланд.
Свейн-конунг был уже там. Он приготовил пышный пир, на него собралось множество приглашенных. В первый же вечер Свейн-конунг велел поднести йомсвикингам самой крепкой браги, и они пили вволю. Когда конунг увидел, что они опьянели и стали болтливы, то сказал так:
– Здесь очень шумно и весело. И хорошо было бы нам повеселить гостей, учинить что-нибудь занимательное, так, чтобы об этом долго помнили.
Сигвальди сказал:
– Нам кажется, будет приличнее, если вы начнете первым, так как все мы здесь ваши подданные.
Конунг сказал:
– Я знаю, что на подобных пирах люди дают обеты, чтобы преумножить свою славу. Теперь, когда вы славны во всех землях, ваши обеты должны превзойти все остальные. Я готов начать первым. Я даю обет, что изгоню Адальрада, конунга англов, из его владений до наступления третьей зимы или убью его и так завладею его царством. А теперь ты, Сигвальди, пообещай что-нибудь не менее важное.
Сигвальди ответил, что так и сделает. Он сказал:
– Государь, я даю обет, что отправлюсь в Норвегию до начала третьей зимы и буду разорять ее с тем войском, какое смогу собрать, а Хакона-ярла изгоню из этой страны или убью – иначе я сам останусь лежать там.
Тогда конунг сказал:
