После этого люди конунга стали готовиться к пиру так, чтобы эта тризна получилась самой достойной благодаря множеству гостей и всевозможным угощениям. Когда пришел назначенный день и гости съехались на тризну, Пальнатоки все еще не появился. День прошел, наступил вечер, и гости направились к столам. Свейн-конунг велел приготовить места на нижней скамье, начиная от почетного места и дальше в сторону входа. Эти места были рассчитаны на сто человек. Он решил усадить туда Пальнатоки и его людей. Когда гостям показалось, что те опаздывают, они принялись есть и пить. Этот пир был устроен неподалеку от моря.
Теперь следует сказать о Пальнатоки. Он собрался в путь вместе с Бьёрном Бретландцем. Тогда Алов, жена Пальнатоки, сказала:
– У меня предчувствие, что мы больше не увидимся.
Пальнатоки ответил, что это не помешает его поездке:
– Пришло время Свейну-конунгу узнать правду о смерти своего отца, хоть я и предпочел бы, чтоб у конунга был другой советник, а не Фьёльнир.
У Пальнатоки было три корабля и три сотни людей. Половину из них составляли датчане, а другую бретландцы.
Тем же самым вечером Пальнатоки со своими людьми пристал к берегу у того места, где Свейн-конунг устроил пир. Они поставили свои корабли там, где, как им показалось, было глубже всего. Погода стояла хорошая, а ветер был слабый. Они развернули свои корабли носами в открытое море, приготовили все, чтобы сразу отплыть, не тратя времени, и вставили весла в уключины, рассчитывая сразу взяться за них, если будет нужно. После этого Пальнатоки со своими людьми сошел на берег. Они шли до тех пор, пока не добрались до усадьбы конунга, где был устроен этот пир. Гости сидели и бражничали. Был первый вечер пира. Пальнатоки вошел в палаты со всеми своими людьми, предстал перед конунгом и приветствовал его. Конунг ответил на его приветствие и указал ему и его людям места. Они уселись на второй длинной скамье и стали пировать и веселиться. Говорят, что Фьёльнир подошел к Свейну-конунгу и некоторое время что-то тихо говорил ему. Лицо у конунга изменилось и стало багровым, как кровь.
Одного человека звали Арнодд. Он был свечником Свейна-конунга и стоял перед его столом. Фьёльнир дал ему в руку стрелу и велел ему идти и показывать ее всем, кто был здесь, пока кто-нибудь не признает ее своей. Арнодд так и сделал. Сперва он пошел в глубь палат, начиная от престола конунга, и показывал эту стрелу каждому гостю, однако никто не признал ее своей. Наконец он подошел к Пальнатоки и спросил, не узнает ли тот эту стрелу. Пальнатоки ответил:
– Почему же мне не узнать свою стрелу? Дай мне ее скорее, потому что она моя.
В палатах на некоторое время стало тихо. Потом Свейн-конунг спросил:
– Каким образом, Пальнатоки, ты расстался с этой стрелой в последний раз?
Пальнатоки ответил:
– Часто я выполнял ваши желания, и если вам очень хочется, чтобы я рассказал об этом при таком большом скоплении людей, а не в узком кругу, и вам кажется, что это преумножит вашу честь, тогда я сделаю это ради вас. В последний раз я расстался с этой стрелой, когда положил ее на тетиву и пустил в зад твоего отца. Она пронзила его насквозь и вышла изо рта. Так он и умер.
Свейн-конунг крикнул:
– Поднимайтесь скорей все, кто здесь есть, схватите Пальнатоки и его людей и убейте их всех, потому что теперь пришел конец нашей дружбе.
В палатах сразу поднялся шум. Пальнатоки обнажил меч и нанес удар Фьёльниру. Меч попал тому по голове и разрубил ему голову и шею до самых плеч.
– Больше ты не будешь оговаривать меня перед конунгом, – сказал Пальнатоки. – А тебе не удастся отомстить мне, потому что я долгое время терпел твоего отца, а для тебя я сделал все, что мог.
И так как у Пальнатоки было много друзей, никто не захотел поднимать на него оружие, и он вышел со всеми своими людьми из усадьбы. Только один человек из отряда Бьёрна Бретландца остался в этих палатах. И когда они уже были снаружи, то пересчитали своих людей. После того как это было сделано, Бьёрн сказал, что у него не хватает одного человека.
Пальнатоки сказал:
– Это гораздо меньше, чем можно было ожидать. Теперь идем к нашим кораблям.
На это Бьёрн ответил:
– Ты, наверное, не ушел бы отсюда, если бы речь шла о твоем человеке и ты бы оказался на моем месте, и я тоже не уйду.
Бьёрн вернулся назад и вошел в палаты. А когда он оказался внутри, то люди конунга стали подбрасывать бретландца над головами и почти разорвали его не части. Бьёрн поспешил ему на помощь, схватил его и, взвалив на плечи, выскочил наружу вместе с ним. Потом он спустился к кораблям. Бьёрн сделал это главным образом ради своей славы, так как знал, что этот человек уже мертв, как и оказалось на самом деле. После этого Пальнатоки и его люди сели на корабли, взялись за весла и той же ночью поплыли прочь. А конунг ничего не смог с этим поделать. Тем все и кончилось. Свейн-конунг велел продолжать тризну по своему отцу, а когда пир кончился, каждый уехал к себе домой с почестями.
