1
Ансгар Гримссон был мужем многих славных деяний, воином, охотником и мореплавателем и заслужил место ярла в Гардаре, что на острове Гренландия. Он был далеким потомком благородного героя Лейфа Счастливого и потому правил Ансгар в Браттахлиде, что в Эйриковом фьорде, как правили предки его, с тех пор как Эйрик Торвальдсон впервые приручил эту дикую землю. Ансгар был крепок как умом, так и телом, и честен в поступках своих, и потому когда было решено, что пора бы провести совет, ведь давно их не было, остальные правители страны согласились, что Браттахлид — достойное место для альтинга. Люди шли из Хвалсея и Ватнахверви и даже Херьольфснеса, и были среди них добрые мужи с добрыми дарами, но пришел и Волунд Друг Глубин, что прокрался по откосу Браттахлида, словно волк одинокий, ищущий, чтобы украсть из становья людей.
Волунду Другу Глубин не доверяли, ведь остров у западного побережья, на котором он поселился, назвал он Хюмирбьяргом, утверждая, что именно оттуда гигант Хюмир отплыл на лодке ловить Мирового Змея со старым богом Тором. Но не только из-за речей о старых богах презирали и ненавидели Волунда — ведь рассказывать о былых временах не зазорно, но ходили слухи, что для Волунда святы они до сих пор, и не принял он истинного Господа, но все еще склоняется пред алтарями языческими. И что хуже всего — плававшие на лодках близ Хюмирбьярга, когда закат ложился на хладные воды, говорили, что слышали в тумане странные колокола и пение раздавалось средь древних утесов, взывавшее не к древним богам людей, но иным тварям, не богам и не гигантам, по именам, что добрые христиане забыли или не знали никогда.
Волунда не звали на совет, ведь двадцать мужчин и вдвое меньше женщин жили на Хюмирбьярге, а значит мало кто назвал бы его ярлом, но Волунд услышал и Волунд пришел, и истинные гренландцы сыпали проклятьями, видя его приближение. Ансгар был горд, а также силен и умен, и никто не сказал бы, что убоится он вести совет с Волундом, а потому пригласил он его в зал. Ансгар налил эля и велел красивейшей из дочерей своих, Хильде, отнести его Волунду, но когда откинул тот плащ свой, явив, что он из людей, измененных морем, она уронила кружку, пролив эль Волунду на ноги.
Многие из мужчин обратили взоры на оружие свое, сложенное в дверях, ведь сдавали они мечи и копья, прежде чем в зал войти, и многие из звавших себя мужчинами уставились на эль свой или стропила, лишь бы ни мига дольше не видеть лица Друга Глубин. Не было у него ни волос, ни бороды, тонкие шрамы кольцами огибали его лицо, словно плеть огня опалила его. Черны были шрамы эти, а не белы, и испещрены желтыми кружками. На эль, разлитый от отвращения, не обратил он внимания, зато потянулся к плащу и, достав сверкающую цепь, протянул ее девушке.
К отцу отвернулась она, не приняв той цепочки, чем порадовала собравшихся мужей и разозлила Волунда. Ринувшись мимо нее, прошел он к месту почетному и сел напротив Ансгара, словно был приглашен. Другие запротестовали, и Ансгару, быть может, пришлось бы, прогнать Волунда прочь, не привлеки его взгляд ожерелье, которое Друг Глубин толкнул по столу к хозяину, ожерелье, подобных которому не видели люди в Гренландии, и Ансгар, успокоив совет мановением руки, взял эту драгоценность.
Цепь была из металла — не серебра и не золота, но чего-то между ними, — ожерелье в свете очага сияло, как пена морская на закате солнца. А в центре висел маленький бивень, украшенный такой резьбой, что за все годы предводительства воинами и торговли не видел Ансгар равной ей. Он вгляделся в изображение, едва ли не плывшее по слоновой кости, и великий человек, не знавший страха ни в ярости битвы, ни когда волна опрокидывала драккар, ни когда охота затягивалась и не было выхода, кроме как найти дичь или умереть в пустошах, великий человек этот, Ансгар Гримсон, ощутил, как страх пронизал его до костей, и сам не знал, почему. Отведя взгляд от ожерелья, он увидел, что Волунд Друг Глубин улыбается, и, бросая ожерелье обратно незваному гостю, Ансгар сказал:
Волунд Друг Глубин не улыбался более и заговорил без вежливости, которой обязан был хозяину:
