— Если он назначил тебе его построить, значит, так оно и будет, ты его построишь. Артур, мне самому это непонятно, я не хочу от тебя скрывать. Могу только сказать тебе: выжди, как выжидаю я, и положись на время. Веди себя так, как и прежде, а это все отложи и забудь. Предоставь эту заботу мне.
— А ты что сделаешь?
— Отправлюсь на север.
Минута бешеного молчания. Затем он спросил:
— В Лотиан? Но ведь ты сказал, что не поедешь.
— Нет. Я сказал, что не предприму ничего, чтобы убить младенца. Но я могу следить за Моргаузой, дабы со временем, быть может, лучше понять, как мы должны поступить. А тебе буду присылать известия.
Снова молчание. И наконец тревога отпустила его, он отвернулся, принялся развязывать пояс.
— Ну хорошо, — проговорил он, хотел было еще что-то спросить, но удержался и только посмотрел на меня с улыбкой. Попробовав на мне кнут, он теперь хотел вернуться к прежнему добру и доверию. — Но пока длятся празднества, ты не уедешь? Я, если позволят дела военные, должен буду пробыть здесь восемь дней, прежде чем снова сяду на коня.
— Я полагаю, что мне лучше отбыть немедля. Пока Лот здесь, надо воспользоваться его отсутствием. Я скроюсь там где-нибудь и буду следить и ждать и посмотрю, что можно сделать. С твоего изволения, я выеду завтра же с утра.
— А кто с тобой поедет?
— Никто. Я привык путешествовать в одиночку.
— Надо, чтобы тебя кто-то сопровождал. Это ведь не то что поездка в Маридунум. И потом, а вдруг тебе понадобится послать известие?
— Передам с твоими гонцами.
— И все же… — Он развязал наконец пояс, швырнул его на кресло и позвал: — Ульфин!
За стеной послышалось движение, осторожные шаги, и на пороге опочивальни, подавив зевок, появился Ульфин со спальными одеждами, переброшенными через руку.
— Да, милорд?
— Ты все время был здесь? — резко спросил я.
Ульфин, не меняя каменного выражения лица, протянул руку, отстегнул пряжку на плече у короля и освободил его от бремени парадного одеяния.
— Я спал, милорд.
Артур сел в кресло и протянул одну ногу. Ульфин, преклонив колени, стал разувать ее.
— Ульфин, мой кузен принц Мерлин завтра поутру отправляется в поездку, которая, быть может, окажется долгой и трудной. Мне будет очень не хватать тебя, но я хочу, чтобы ты его сопровождал.
Ульфин, коленопреклоненный, с башмаком в руке, поднял на меня глаза и улыбнулся:
— Охотно, милорд.
— Разве ты не должен оставаться при короле? — возразил было я. — Сейчас как раз такие дни…
— Я делаю, как он велит, — просто ответил мне Ульфин и наклонился ко второй ноге.
«Как и ты, в конечном счете». Этих слов Артур вслух не произнес, но они читались в быстром взгляде, который он бросил на меня, снова поднявшись на ноги и предоставляя Ульфину опоясать на нем спальные одежды.
Я сдался.
— Ну хорошо. Я буду рад иметь тебя моим спутником. Мы выезжаем завтра же, и должен предупредить тебя, что отсутствие наше может затянуться.
Я дал ему необходимые наставления, затем снова обратился к Артуру:
— А теперь мне пора идти. Едва ли я еще увижу тебя до отъезда. Я пришлю тебе весть при первой же возможности. Где ты находишься, мне будет, уж конечно, известно.
— Да, уж конечно, — повторил он, и голос его прозвучал воинственно и грозно. — А сейчас ты можешь еще уделить мне несколько минут? Спасибо, Ульфин, теперь оставь нас. Тебе тоже надо еще собраться в дорогу. Пойдем, Мерлин, я покажу тебе мою новую игрушку.
— еще одну игрушку?
— еще одну? А, ты намекаешь на конницу! А ты видел ли лошадей, которых привез Бедуир?
— Нет еще. Мне говорил о них Валерий.
Глаза Артура зажглись.
— Они бесподобны! Быстрые, горячие, чуткие. Говорят, они могут, если надо, обходиться без зерна, одним сеном, и столько в них пыла, что, проскакав галопом хоть целый день, будут потом сражаться вместе со всадником насмерть. Бедуир привез с конями и конюхов. И если то, что они говорят, правда, значит, у нас будет конница, способная завоевать мир! Он привез двух объезженных жеребцов, оба белой масти и такие красивые, даже краше моего Канрита. Бедуир выбрал их лично для меня. Пожалуй сюда. — С этими словами Артур подвел меня к завешенному выходу на крытую галерею. — У меня еще не было времени их испытать, но неужели я не смогу завтра сбросить свои цепи хотя бы на час или два?
Это было сказано голосом непоседливого мальчишки. Я засмеялся.
— Авось да сможешь. А я счастливее короля: я завтра буду уже в пути.
— На своем старом вороном мерине?
— Нет, еще того хуже. На муле.
— На муле? A-а, ну да. Под чужим обличьем?
— Придется. Не могу же я приехать в твердыню Лотиана как принц Мерлин.
— Смотри, остерегайся. Ты уверен, что тебе не нужен эскорт, хотя бы на первую часть пути?
— Уверен. Со мной ничего не случится. А что ты хотел мне показать?
— Всего только карту. Смотри.
