— Как я и думал, вы такие же попаданцы, как и я.
— Попаданцы? — переспросил Ярхвье. — Похоже, сегодня день открытий. Был вариант, что ты просто гений или специальный НПС, которому дали возможность изобрести пушки, но, похоже, ты попал в этот мир, как и мы. Только ты используешь неправильный термин, Серж. Мы не попаданцы. Мы узники этой чертовой игры.
Я удивленно поднял брови.
— Игры? Какой игры?
Ярхвье прищурился.
— Я и остальные Боги. Мы все бета-тестеры, запущенные в эту игру, чтобы провестить ее аспекты. Но корпораты зачем-то заперли нас здесь.
— Стоп-стоп-стоп! О чем ты? Какие корпораты? — удивленно спросил я.
— Серж, как ты попал в этот мир?
— Ну, я был обычным работником на заводе, а потом одной ночью перенесся сюда, — ответил я.
— И был спасен Алтирегом? Так? — уточнил Ярхвье.
У меня мороз пробежался по коже.
— Да.
Ярхвье расхохотался. Я же растерянно огляделся по сторонам. Ожесточенный бой продолжается, но к нам так и не смеют приближаться. Более того, на нас даже не смотрят, словно мы существуем в какой-то параллельной реальности. Возможно, Ярхвье создал что-то наподобие звукового барьера, чтобы никто не слышал его слов.
— Похоже, на тебе испытали функцию встроенной памяти, — наконец произнес Ярхвье. — Работа грузчиком, а потом волшебное попаданчество в этот мир — это всего лишь встроенная память. Часть сценария игры. А чтобы игровой опыт чувствовался острее, и игрок получил большие эмоции от прохождения, была разработана функция «встроенной памяти». Создается небольшая предыстория игрового персонажа, игрок вселяется в шкуру героя, и тогда собственная память блокируется и заменяется игровой. Ты никогда не жил в двадцатом веке и никогда не работал грузчиком. Это всего лишь фальшивая предыстория. На самом деле, ты, как и я, из двадцать первого века. Мы в игре, Серж. Мы заперты в ней. Ты недавно. А я и остальные Боги уже несколько лет. Этому миру всего несколько лет, хотя местным кажется, что у них тысячелетняя история, но в реальности прошло совсем немного времени.
Мир покачнулся, перед глазами на миг потемнело. Вновь в голове пронеслись картинки со снами о будущем, и я с ужасом осознал, что это были не сны, а мои настоящие воспоминания.
— Так что мы оба — узники этой игры. Зачем корпораты это сделали — мне неведомо. Единственное, что мы — Боги — хотим, так это вернуться обратно. Вся эта война затеяна нами только ради одного — уничтожить этот мир. Если он будет уничтожен, то думаю, мы сможем вернуться обратно. Слушай, Серж, а присоединяйся к нам. Ты такой же узник. Нам незачем воевать.
Я тряхнул головой, сжал крепче рукояти мечей.
— А что будет со всеми остальными?
— Я же сказал, мы уничтожим этот мир.
Перед глазами всплыли образы Малтиана, Неиты и Элантиры. Сердце дрогнуло, я сжал челюсти так, что заскрипели зубы.
— Нет. Не согласен, — наконец произнес я.
Лицо Ярхвье помрачнело.
— Серж…
— Вы ошибаетесь. Вы, Боги, ошибаетесь. Этот мир настоящий. Если считаете, что это игра и так хотите выбраться из игры, то почему просто не прикончите себя? Потому что вы тоже сомневаетесь, что находитесь в игре.
— Похоже, ты совсем спятил, — сделал вывод Ярхвье. — Что ж, раз ты стоишь у нас на пути, мне придется тебя убить.
Раздался очередной залп пушек, Ярхвье скосил взгляд, а потом резко отклонился назад. Пушечное ядро пронеслось мимо него. Благодаря столь гигантскому восприятию и ловкости его реакция настолько велика, что, думаю, он с легкостью сможет уклоняться не только от выстрелов из пушек, но и от автоматной очереди, даже с учетом того, что скорость полета пули из автомата втрое быстрее, чем летят ядра из малых пушек.
— Чего Театольд и Хатрам медлят? Почему пушки и мортиры продолжают стрелять? — удивленно прошептал он.
— Потому что я предполагал, что вы можете выслать лесами отряды. Даже если бы это было не так, с моей стороны все равно было логично оставить резерв, а заодно использовать его как прикрытие для пушек, если вдруг появится враг с другой — незащищенной стороны. Так что сейчас десятки тысяч воинов мощным ударом разнесли выбежавших из лесов твоих воинов. Кому здесь и надо сдаваться, так это тебе, Ярхвье.
— Ни за что!
Мы вновь прыгнули друг на друга и лезвия стукнулись друг о друга с жутким звоном, оглушив стоявших поблизости воинов, земля под ногами задрожала, а в воздух взметнулся снег.
— Ты видишь их? — спросил Алтмас.
Внутри шара, который он держал одной рукой, появилось лицо Балфорста.
— Да. У меня тоже прут.
Впереди из леса тем временем высыпают тысячи солдат, что с криками тут же бегут в сторону пушек. Эльфы с мушкетами заметили их, быстро развернулись. Раздались первые выстрелы, кровь окрасила снег в красный, солдаты стали падать, и рванувшие было вперед бойцы резко затормозили, вскинули щиты и замерли, дожидаясь, когда остальные выйдут из леса, чтобы уже огромной толпой броситься в атаку. Понимают, что если будут атаковать вот так сходу, то эльфы-стрелки просто перещелкают большую часть. Только вот они совсем не догадываются, что главная опасность — это не эльфы с мушкетами.
— Я отключаюсь. Удачи там, — сказал Алтмас.
