И вот Дан остался совсем один. Все, абсолютно все в деревне недолюбливали мальчика за то, что он сын предателя. Люди понимали, что сын не должен отвечать за отца, и некоторым даже было жалко его, но абсолютное большинство не хотело иметь с мальчиком ничего общего. Кроме Астрид, дочери вождя, и её матери. Только они любили Дана и только поэтому он ещё не изгнан из деревни, и, следовательно, ещё жив. Его кормили, но жил он один. Ему не разрешалось заходить в большой дом – сам вождь запретил, ибо этого не позволяли традиции их клана. Все боялись гнева богов. Предателю и его отпрыскам не место рядом с бравыми войнами севера. Другие дети тоже не водились с мальчиком, а зачастую издевались и били его, поэтому у него и друзей-то особо не было. Кроме Астрид, конечно. Дан был изгоем.
Мальчик шёл по заснеженной дороге вдоль деревянных домов. Они выглядели грубо, но были крепки и теплы, кроме дома самого Дана. Мальчик со скрипом открыл свою уже почти упавшую дверь и вошёл. В доме стоял жуткий холод, ночевать в нём без костра было равносильно смерти. Дан это знал. В его восемь лет жизнь заставила его научиться всему, чтобы не умереть. Он взял охапку заранее заготовленных дров и пошёл в самый дальний конец дома – там у него было своеобразное спальное место: волчьи шкуры, накиданные на голую землю, и яма для костра рядом. Дан поджёг дрова и сел. Шкуры быстро вбирали в себя тепло от огня, а Дан молча смотрел в пустоту.
На глазах мальчика выступили слёзы. Он снова думал о том, почему все его ненавидят, ведь он же никому не сделал зла. Разве он виноват в деяниях своего отца?
Он вытер слёзы и свернулся в клубок, повернувшись спиной к костру. Мальчик думал об Астрид, о её длинных огненно-рыжих волосах и смешных конопушках. В мыслях Дана Астрид смеялась, её изумрудно-зелёные глаза горели огнём. Они словно смотрели Дану в самую душу.
Мальчик любил её. Любил сколько себя помнил, но никогда он не посмел бы сказать ей об этом. Никогда. Дочери вождя не быть женой потомка предателя. Её отец этого не допустит.
Даже будучи совсем юным, Дан прекрасно это понимал. С этими нехорошими мыслями он и уснул…
– Проснись! Корабли Отца на горизонте! – Астрид трясла мальчика изо всех сил. Сон как рукой сняло. Дан вскочил, а Астрид уже выбежала из дома, и он побежал за ней.
Большинство жителей деревни уже стояли на пристани. Вдалеке виднелись корабли вождя. Носы десяти драккаров, мчащихся к берегу с огромной скоростью, были увенчаны вырезанными из дерева головами драконов, которые издавали ужасный рык. Ярко-красные паруса с изображённым на них чёрным двуручным топором, знаком их клана, были наполнены восточным ветром и придавали этим лёгким боевым кораблям невероятную скорость и манёвренность.
Через некоторое время, под восторженные крики толпы, пришедшей встретить своих воинов, корабли причалили к берегу один за другим. Воины в тёмно-бурых кожаных доспехах, с щитами и топорами за спиной, начали спускаться с драккаров. От этого зрелища у Дана замерло дыхание. Высокие, с широченными плечами, светловолосые и бородатые солдаты с радостными криками спускались с кораблей. Женщины бросались к своим мужьям и, обнимая их, вытирали слёзы радости.
Последним с корабля сошёл сам Ярл Хэлтор. Ростом он возвышался над всеми. Одет он был в точно такие же доспехи, как и его солдаты, однако, он единственный был ярко-рыжим, с усами и огромной кучерявой бородой, достающей почти до груди. У ещё молодого мужчины были ровные черты лица, прямой нос и ярко-зелёные глаза – точно такие же, как и у дочери. По левой стороне лица, от верхней губы до лба, Ярла украшал большой шрам, который он получил в своём первом бою ещё в детстве, сражаясь на берегах Дорсета.
– Муж мой, Фрея услышала мои молитвы, – Альва, плача, кинулась на шею к Хэлтору. – Хвала Богам! Ты жив!
– И не только жив, – засмеялся Ярл. – Мы привезли очень богатую добычу, так что теперь зима нам не страшна. А сегодня мы устроим пир во имя Одина и в честь нашего возвращения! – громко сказал Ярл во всеуслышание.
Все радостно закричали ему в ответ. И Дан закричал вместе с толпой, испытывая тот же самый восторг, что и люди. Он был рад возвращению воинов.
В чувство мальчика привёл Кнуд – приближённый Ярла, толкнувший его с такой силой, что Дан упал.
– Чего на дороге встал, гадёныш?! – недовольно рявкнул воин в сторону мальчика. – Дай пройти.
Кнуд, наверное, больше всех ненавидел его. При встрече всегда бранил, а мог и отвесить хороший подзатыльник, если Дан не успевал убежать. Он никогда не обращался к нему по имени, Дан для него был выродком, сыном предателя. Из-за такого отношения мальчик ненавидел его больше всех, но ничего поделать с этим не мог. Кнуд был очень хорошим воином – крепкий в плечах, с огромными ладонями. При желании он мог бы раздавить голову мальчика одной рукой. Защищать Дана никто не пытался, да и не хотел.
Дан резко вскочил и побежал от берега обратно домой, чтобы не получить ещё больше.
