— Они давно уже не ангелы, Силва. Они чудовища, которых нужно уничтожить. — резко со злобой проговорила она, повернувшись к нему. — После войны не тебя одного изгнали. Боги продолжают жить, но уже без особых привилегий. А для чистой сущности ангелов изгнание из Пантеона — это осквернение, страшное проклятье, которое делает из них демонов.
Вытерев сухие слёзы, она приблизилась к другу, взяв нежно за плечи. Силве стало очень жарко, он вспотел, когда увидел её лицо так близко, совсем позабыв о гневе. Глаза женщины закрылись, а её губы неминуемо приближались к его губам. Сердце мужчины сильно билось, бунтовало. Он оттолкнул её от себя, вскочил, отходя дальше от подруги. Стул с грохотом упал. Талвара посмотрела на Силву с недоумением.
— Ты что? — с нежностью спросила она его.
— Я не хочу быть с тобой, ты мне не нравишься. Нет, ну, в смысле нравишься как друг, но не как партнёрша. У нас ничего не получится. — он вытер своё вспотевшее лицо рукой, продолжая отходить к стене, пока не упёрся спиной в комод, с которого упала книга.
Талвара стремительно приблизилась к нему, закрыла рот друга своей рукой и поцеловала. Ему показалось, что он чувствует её губы, но это была лишь нежная, мягкая ладонь Талы.
— Это тебе невинный поцелуй от меня. Я знаю тебя, ты никогда не сделаешь это первый. Мне пора. Было приятно увидеться вновь. — с разочарованием проговорила Талвара и собралась уходить.
Он схватил её за руку. Силва смотрел на неё, его грудь переполняли разные чувства, но не мог он так просто согласиться на то, что поклялся вычеркнуть из жизни. Пальцы медленно и невольно разжались, отпустив её запястье.
— Оставайся, если хочешь. Во дворце места много. Не уходи. Ты единственная, кто всегда понимала меня и была рядом.
Талвара нежно улыбнулась и согласилась остаться, ещё надеясь на его взаимные чувства.
На следующий день, приведя ученицу во дворец, Силва познакомил Айлу с Талварой. Женщина была рада видеть, что у него появилась маленькая последовательница. Она даже сочла её за дочь, так как они внешне были очень похожи, у обоих были синие глаза и иссиня-чёрные волосы. Айле не понравилась Талвара, ей показалось, что женщина недобро смотрит на Силву, но он не замечает этого.
Девочка начала ревновать её, всячески привлекая к себе внимание Силвы, который время от времени забывал про неё. Ей не нравилось находиться во дворце, она желала вернуться в виллу и не знать холодных взоров придворных. Девочка сильно капризничала, как никогда ранее. Присутствие Талвары во дворце ознаменовало начало войны за внимание мужчины.
Айла открыто возненавидела незнакомку, которая пыталась найти к ней подход и подружиться. Сидя однажды ночью у себя в новой комнате во дворце, она плакала. Силва отдавал предпочтение этой женщине, а не ей, как раньше. В дверь её комнаты во дворце постучали три раза и вошёл её учитель. Он сел рядом с ней на край кровати.
— И что же ты устроила, милая моя птичка? — спросил он так нежно, как только мог, будто бы изначально не намеревался выяснять с ней отношения.
— Силва!
Айла обняла его, продолжая плакать.
— Она забрала у меня тебя! Я ей отомщу!
— Эй-эй, полегче. Никто ни у кого никого не забирал. Что ты себе придумала?
— Ты предал меня! Говорил, что всегда будем вместе, что всё будет хорошо, но появилась она и всё испортила!
— Айла, — вздохнул он, прижимая её к себе. — Она мой друг, не могу же я выгнать её за то, что она тебе не нравится? Прояви уважение, не ты одна у меня в целом мире, птичка.
— А когда-то ей и была. — буркнула Айла себе под нос, вытирая слёзы.
— Всё меняется, ничто не постоянно в мире. У меня своя жизнь, у тебя своя, мы лишь отыгрываем роли, а затем уходим. Когда ты вырастешь, то тебе придётся уйти, чтобы нести мои знания другим людям — последователям, которых ты изберёшь. Наши пути разойдутся однажды. Тебе будет больно отпускать меня, так как ты сильно привязалась ко мне.
Силве нравились длинные иссиня-чёрные волосы ученицы, которые у неё всегда были заплетены в косичку. Он снял резинку, расплетая постепенно тугую длинную косу, взял расчёску и начал причёсывать её по-своему, напевая песню. Айла успокоилась, вытерев рукавом от длинной ночной рубашки горькие слёзы. Силва впервые притронулся к её волосам, обычно их заплетал и расчёсывал Барбатос. Ученице понравилось пение Силвы, его открытость, естественность. Айла легла в постель, а Силва укрыл её одеялом по-родительски, с особой нежностью. Ему хотелось было сказать тёплые слова, но что-то до сих пор мешало это сделать. Взяв девочку за руку, он улыбнулся, Айла ответила тем же, и казалось, что эти улыбки уже всё сказали, что не передаётся словами. Они поняли друг друга. Силва остановился перед дверью ради того, чтобы пожелать ей спокойной ночи и вышел. Свечи в её комнате тут же потухли.
Чародей мучительно вздохнул, решая трудный вопрос для себя.
