– Говорю, твой отец, конунг Харальд, не рассердится, когда узнает, как ты раздаешь его деньги.
– Это мои деньги! – воскликнул Эймунд. И тут же сообразил, что мой вопрос проистекает отнюдь не из дружеского расположения к нему.
– В чем дело, Ульф Вогенсон? Ты тоже на меня в обиде?
– Не то чтобы в обиде… – протянул я. Нет, хватит темнить. Пора нам поговорить начистоту.
– Будь моя воля, Эйвинд, сын конунга, ты никогда бы не женился на Гудрун.
– Ну-ка объяснись! – потребовал королевич.
– А что тут объяснять, – усмехнулся я. – Пока ты не появился на Сёлунде, Гудрун была моей невестой.
– Вот как… – Королевич нахмурился. – Мне никто не говорил, что ты принес Гудрун свадебный дар. Меня обманули?
– Нет. Я делал ей подарки, но… – как сказать по-датски… «неофициально… – это были просто подарки. Посвататься я не успел.
– Если так обстоит дело, – Эйвинд заметно повеселел, – то я могу попросить Гудрун вернуть тебе твои подарки. Она не откажется, если я пообещаю подарить ей что-нибудь получше. Договорились?
– А может, я попрошу ее вернуть твои подарки?
Эйвинд усмехнулся. Высокомерно. Как король – бедному дворянину.
– Она их не вернет.
Я и сам знал, что моя корыстолюбивая любовь (уж простите за каламбур!) ни за что не откажется от попавшего в ее очаровательные ручки.
Но Эйвинд имел в виду другое.
И тут мы догнали Гудрун, остановившуюся на склоне, с которого открывался вид на наше с Хегином Полбочки озеро. Вид был изумительный.
Но нам было не до природных красот.
– Гудрун, – очень серьезно произнес королевич, – правда ли, что этот человек оказывал тебе знаки внимания, подобающие жениху?
Во как выразился. Я бы так не смог.
– Оказывал, – Гудрун и так «подрумяненная» морозом, вся зарделась, став от этого еще красивее.
Эйвинд глядел на нее как паломник – на Черный Камень Каабы.
– Но ты сказала, что любишь меня!
– Люблю, – охотно согласилась девушка.
– А Ульф?
– Ульф мне тоже нравится, – ответила Гудрун беззаботно. – Ты очень красив, Эйвинд Харальдсон! И твой отец – конунг. Но Ульф… Моя мать говорит: он очень удачлив. И тоже, быть может, станет конунгом. Конечно, он не так щедр, как ты. Ведь ты отдал мне лучшее, что у тебя было, а Ульф довольно-таки жаден…
Это я жаден! Нет, вы слышали?
– Вдобавок они с братом ушли неизвестно куда, и моя мать каждый вечер ходила к святилищу и просила богов защитить их. Вот я и подумала: вдруг Ульф и Свартхёвди не вернутся? – продолжала Гудрун с очаровательной улыбкой. – А потом появился ты. Такой красивый, такой щедрый… Поэтому я приняла твои дары. И теперь я – твоя невеста. Но Ульф, наверное, обижен, да, Ульф? И он, наверное, захочет тебя убить. Будь осторожен, Эйвинд! Ульф – великий воин! – И улыбнулась уже мне.
Эйвинд скривил губы, выразив этой гримасой свое отношение к высокой оценке моих боевых качеств.
– Драться с ним я не стану! – заявил он. – Они со Свартхёвди побратимы. Убью его – стану кровником Свартхёвди. А ты – его сестра.
– Насчет «убью» – не особо рассчитывай, – заметил я. Ишь, губу раскатал: – Однако признаю твои доводы справедливыми. Что будем делать?
– Пусть решает Гудрун! – Ну да, он любил ее и верил, что она его любит. Да и кто я такой, чтобы конкурировать с ним. – Если она вернет дары…
– Ничего я не верну! – крикнула Гудрун. – Ты мне по нраву, Эйвинд!
– А я? – рискнул я задать вопрос.
Девушка смутилась, но ответила честно:
– И ты тоже, Ульф…
Я воспрял духом, но королевич лишь обаятельно улыбнулся. Если Гудрун отказывается вернуть дары, его дело – в шляпе. Но он хотел выиграть нокаутом, а не по очкам.
– Я был неправ! – произнес Эйвинд с достоинством. – Не дело девушке решать за мужчин. Если бы дело обстояло весной, я предложил бы тебе, Ульф Вогенсон, переплыть это озеро. Кто доплывает до противоположного берега, тому и достанется Гудрун.
– А как насчет даров, которые она не хочет возвращать? – сыпнул я соли на сердечную рану.
– Если бы доплыл ты, возвращать ничего не понадобилось бы. Мертвому земные богатства без нужды.
И улыбнулся еще более обаятельно.
Ну да, я забыл, что такое соревнования по плаванию по-норвежски. Он же честно сказал: кто доплывет, а не кто доплывет первым.
Я порадовался, что озеро замерзло. Я неплохо держусь на воде, но скандинавы плавают как акулы. Причем в воде такой температуры, что меня судорога скрутит через полминуты. И топить друг друга они мастаки. С детства тренируются. Чисто «подводный спецназ»…
– Мы не станем ждать до весны! – отрезал я. – Наш спор надо решить здесь и сейчас.
– Согласен.
И мы погрузились в раздумья. То есть это я размышлял. Эйвинд изучал окрестности. И явно что-то углядел, потому что лицо его озарилось радостной улыбкой.
– Погляди на тот склон! – предложил сын конунга. – Нравится?
Я пожал плечами. Склон как склон.
– Не хочешь ли съехать по нему?
