Следовательно, праздник продолжался.
Довольный Харальд заявил, что я непременно должен стать украшением банкета. Иначе – обида смертельная. Я сказал – только с корешами.
Харальд от щедрот пригласил весь наш хирд. Я передал по цепочке. Наши одобрили. Тут же Ульфхам внес коррективу: уничтожать пиво и закусь будем у нас. Места больше. Идея, как я понимаю, исходила от Хрёрека. Ярл, похоже, положил глаз на освободившуюся команду Эйвинда. У него и так уже было два драккара в Роскилле, один – в Хедебю и еще один – в Ладоге. Эти должны были подтянуться к нам уже в процессе плавания. Четыре корабля, три сотни хирдманов – это почти армия. Но пять лучше, чем четыре. Если дело идет к драке. Трувор говорил, что Хрёрек не очень хочет идти за знаменем Рагнарова Ворона. Первым – лучшие куски, споет через века Высоцкий. Здесь то же правило. Потому наш ярл предпочитал самостоятельные темы. Пока конунги рвут друг другу глотки за всю отару, проворный ярл может подсуетиться и прибрать пару-тройку овец. Рагнар с сыновьями о планах Хрёрека (и других вольных союзников) несомненно догадывались. Но не возражали. У норманов нет ни единого войска, ни единого строя. Каждый хирд бьется сам по себе. И – сам за себя.
Так что пошли квасить с будущими союзниками.
В суматохе похорон, тризн и прочих попоек я, к стыду своему, позабыл о своем юном ученике Скиди, который глаза мне не мозолил, а тусовался при дяде. Хегин Полбочки приехал в Роскилле торговать. Скиди помогал. Без энтузиазма. Я сказал ему, что на днях должен представить его ярлу и решить вопрос о включении паренька в штатное расписание. Потолковал о нем с ярлом. Тот выказал полное одобрение происхождению Скиди, но пожелал поглядеть на парня лично. Дабы убедиться, что сын Одды-хёвдинга пошел в папашу, а не в дядю. Блин, здесь все обо всех всё знают!
На том и порешили. Однако оповестить Скиди я не успел, и тревожащийся о будущей славе (как бы не уплыла без него!) паренек отправился меня искать.
Найти меня было нетрудно. А вот увидеть…
– Эй, малец, а тебе что тут надо? – Белокурый синеглазый норег схватил Скиди за плечо, за миг до того, как тот коснулся дверного полога.
– Чего? – Скиди дернулся, но норег держал крепко. И весил на добрых три пуда больше, чем четырнадцатилетний подросток.
– Дренг? Ты – дренг? Не смеши мою задницу! – Норег похлопал себя по названной части тела. – Иди домой, мальчуган! – И, отшвырнув Скиди, ввалился в дом.
Я, естественно, этого не видел, поскольку находился внутри и с интересом внимал дискуссии Хрёрека и Трувора по поводу натаскивания хищных птиц.
Тема была важная. Считалось, что по успеху ловчей птицы можно судить о благоволении небес к самому охотнику. И его начинаниям.
Я слабо разбирался в благородном искусстве и рассчитывал пополнить свои скудные знания из беседы двух специалистов. Честно сказать, я мало что понимал. Речь шла о применении бубенцов при обучении слётков. Говорили ярл и варяг по-словенски, но так активно сыпали специальной терминологией, что я только ушами хлопал.
Естественно, явление норега из бывшей торсоновской дружины, я заметил. Северянин громогласно поздоровался и потопал к стене, чтобы, согласно обычаю, сложить оружие в общую кучу. Но дойти не успел.
В «общежитие» нашего хирда ворвался мой разъяренный ученик с тесаком наголо.
– Эй! Эй, ты! – задыхаясь от ярости, закричал Скиди. – Ты! Я к тебе обращаюсь!
– А-а-а, малыш… – Норег повернулся к Скиди, произнес с ленцой: – Не сегодня. Когда я на суше, я предпочитаю женщин. А вот в вике такой, как ты, мог бы сойти заместо девки.
После такого оскорбления Скиди окончательно слетел с катушек. Налетел на норега, замахнулся тесаком, напрочь позабыв всё, чему я его учил…
Тот даже не потрудился достать меч. Уклонился без труда и пнул Скиди ногой в живот. Мой ученик треснулся об опорный столб и осел, скрючившись.
Норег неторопливо направился к нему…
Я рванулся было из-за стола, но Трувор перехватил меня, считай, на лету и вернул на скамью.
Норег занес ногу, чтобы пнуть…
Резкий окрик Хрёрека:
– Гуннар! Не трогать! – И нога норега повисла в воздухе.
Затем он так же неторопливо повернулся:
– Ярл! Этот щенок…
– Это не щенок! – перебил я его. – Его зовут Скиди! Он – сын Одды-хёвдинга! И еще – он мой ученик!
