– Где я? – промелькнуло в мозгу парня. Все во рту пересохло и нестерпимо хотелось пить. Тело было чужим, не слушалось. Во всех его частях ощущалось онемение. Однако нестерпимая жажда пересилила слабость, и он с трудом разлепил глаза. Неподалеку, обволакиваемый пустынными сумерками, одетый в черное, сидел незнакомец. Темный силуэт постепенно обретал очертания. Вскоре Таг определил, что его попутчик одет во все черное, даже шляпа и заплечный мешок были этого цвета. Строгое, но доброе лицо с умными глазами располагали к себе. Но было в нем что-то необъяснимо сильное, что-то, что внушало суеверный страх.
– Ну что, очнулся? – спросил он ровным, глубоким голосом. Парень попытался что-то сказать в ответ, но получился лишь сдавленный хрип, раздиравший горло болью.
– На, пригуби. – Мужчина протянул бутылку, и парень жадно припал к горлышку. Внутрь побежала теплая, с легким тухлым запахом, но все же пресная вода. Когда он всего на миг отпустил ртом бутылку, чтобы отдышаться, мужчина, несмотря на умоляющий взгляд, забрал ее и так и не протянул вновь. Однако вода сделала свое дело: как что-то сверхъестественное, она пронеслась по горлу, возвращая силы. Вскоре юноша вновь окунулся в тягуче усталое забытье.
В пустыне за весь переход не встретилось ни одного путника, если не считать черных змей, да одиноких пауков. В отличие от змей, пауки имели различный окрас. Некоторые из них были окрашены в разные оттенки красного, другие были полупрозрачны и, двигаясь, переливались всеми цветами радуги. Последние были ночными охотниками и, потревоженные, выбежав из-под камня, стремились быстро спрятаться за другой камень.
Следующим утром мужчина продолжал нести парня. На третий день юноша, очнувшись, немного поел и после этого стал приходить в себя чаще. Силы стали понемногу возвращаться к нему..
Когда мужчина в очередной раз остановился, уложил парня и нацедил тому из небольшого бочонка воды, тот закашлялся и очнулся. Он попытался ухватить сосуд рукой, но та, дернувшись, так и не достигнув его, безвольно упала.
– Не беспокойся, завтра пустыня кончится, – сказал мужчина и нацедил еще немного жидкости в жадно присосавшийся к горлышку рот.
– Как тебя зовут? – спросил он.
– Таргариан Влейс, – с трудом прохрипел парень.
– Как пышный титул какого-то герцога, – улыбнулся незнакомец. – А мое имя – Гаиус. Будем знакомы. Помедлив немного, он добавил:
– Однако Таргариан, это слишком длинно, близкие зовут тебя Таг?
Парень вздрогнул.
– Ну что же, тогда и я тебя буду звать Тагом.
Сказав это, незнакомец закинул на плечо парня и вновь зашагал по песку.
Уже стемнело, и в пустыню стала спускаться прохлада, которая немного погодя перейдет в холод. Наш путник все шагал с безвольно висящим на плече грузом. Прошло несколько часов, а он, казалось, ничуть не устал. Все так же целенаправленно, не замедляя шаг, пересекал он бархан за барханом.
Справедливы слова, что в пустыне Суи нет сумерек. Солнце зашло за горизонт, и на землю сразу опустилась ночь. Как только тьма сгустилась, странник остановился и стал готовить постель. Он расстелил одеяло, которое достал из мешка, и уже по сложившейся традиции уложил на приготовленную постель свою ношу.
Таг не знал, радоваться ему спасению или нет. Кто его спас? И зачем ему нужен истощавший, обессилевший человек? Зачем он возится с Тагом? Работорговец? Но зачем ему такой раб? За Тага много не выручишь. И почему он один, а не в караване. Работорговцы обычно перемещаются совместно. Как долго он его тащит? Ну и силища и выносливость у этого человека. К тому же в пустыне нестерпимый зной, а ему хоть бы что.
Болтаться на плече у кого-то долгое время – занятие, скажу я вам, не очень веселое. Поясница нестерпимо болела. По временам дыхание сбивалось. Кожа в местах, где тело соприкасалась с плечом несущего, болела и горела. Дополняли картину обгоревшие руки и шея, причинявшие нестерпимую, жгучую боль. Но это все же лучше, чем лежать и умирать в песках. У Тага появилась надежда. Так, лелеемый надеждой и болью, он то проваливался в забытье, то, очнувшись, вновь видел песок и ноги, выхаживавшие по песку бесконечный путь, которому, казалось, не будет конца. Бесконечная дорога. Дорога ради дороги. Идти – это самоцель. Так Таг пересек пустыню на своем, особом гужевом транспорте.
