— Один из них — фарун, фальшивка, выкованная, чтобы приманивать оригинал, и тебе это прекрасно известно. Фарун похищает души людей — и души мечей, он словно зеркало, которое впитывает в себя суть того, что в нем отражается.
Я не сомневаюсь, что фарун дала тебе Миггея. Лишь владыкам Вышних Миров под силу выковать такой клинок. Признаюсь, я не ожидал, что столкнусь с подобными чарами. Вот каким образом вы обманули и заколдовали Эльрика. И похитили сперва мою силу, а затем силу меча, а потом и сам меч у меня отобрали. Я нарекаю твой второй клинок Лгуном и требую, чтобы ты вернул энергию, которую он похитил. Ты победил меня колдовством, кузен, хотя обещал честный бой. Гейнор фыркнул.
— Кузен, ты всегда отличался несдержанностью. Я рассчитывал на то, что ты не устоишь перед соблазном вызова.
— Больше я на эту уловку не попадусь, — твердо заявил я.
— Посмотрим, посмотрим, — он пожирал глазами Равенбранд и отводил взгляд лишь для того, чтобы покоситься на Бурезов, будто пытался вообразить, что произойдет, если эти два клинка встретятся между собой в битве. — Ты говоришь, меч один, но…
— Только один, — перебил я.
Гейнор понял. Он не обладал моими познаниями и навыками, унаследованными от несчетных поколений предков, однако по сравнению с нечеловеческой мудростью его хозяев все мои навыки и все мои знания не стоили и ломаного гроша.
— Могущественные чары, — проговорил он, и на его лице промелькнуло что-то вроде восхищения. — И как ловко все придумано, кузен! Подмогу, что ли, получил?
— Можно сказать и так, — честно говоря, мне не хотелось пускать Равенбранд в ход. Я не имел ни малейшего понятия, какие от этого могут быть последствия. Чутье подсказывало, что воздух напоен колдовством, которое уже проникло в этот мир, но не спешит проявиться. Терпеливое колдовство — оказывается, бывает и такое… В подобном положении чувствуешь себя разменной фигурой на доске, на которой разыгрывают ставки владыки Вышних Миров (между прочим, ходили слухи, что владыки — мы сами, достигшие высот власти и лишившиеся разума).
Я заставил умолкнуть внутренний голос. Навел порядок в мыслях, на мелнибонэйский манер., — в этом мне изрядно помог фон Бек — и мысленно потянулся в близлежащие сверхъестественные измерения, разыскивая друзей и почти не сомневаясь, что непременно наткнусь на врагов.
Гейнор что-то сказал, но его слова заглушил душераздирающий вой из-за костяной стены. Он расхохотался.
— Обидели даму! — воскликнул он. — Оскорбили в лучших чувствах! Сама виновата, старая стерва. Какая ирония, кузен, не правда ли?
— Как ты ее поймал?
— Завидно, да? Неужели ты не понимаешь, что даже мне не удержать в плену герцогиню Порядка, обитательницу Вышних Миров? — он помолчал, как бы давая мне возможность подумать. — Я всего лишь помог изловить ее, не более того.
— И кому же ты помог, если не секрет?
— Ее заклятому врагу, — отозвался Гейнор. — Герцогу Ариоху.
— Ариоху? Но ведь ты служишь Порядку, а Ариох — из Хаоса. Вдобавок он — мой покровитель!
Гейнор пожал плечами.
— Все течет, все меняется. Ариох — существо разумное, для князя преисподней это редкость. Когда стало ясно, что моя госпожа утратила рассудок, я просто-напросто заключил сделку с твоим покровителем, кузен, и обязался предать Миггею в его руки. Что я непременно и сделаю, как только он появится здесь. Обмануть ее, принц Эльрик, было даже проще, чем одурачить тебя. Старуха совсем из ума выжила. Целиком и полностью. Побед от нее ждать не приходилось; я должен был спасти доброе имя Порядка. Ей давно пришла пора выйти в отставку, на заслуженный отдых. Со своими рыцарями она сама расправилась. Их кости стали ей новым домом. Она думала, что мы направляемся на остров Морн…
— Похоже, ей не очень-то здесь нравится, — вставил Хмурник. — По-моему, она понимает; что ты посадил ее под замок.
— Для ее же собственного блага, — сказал Гей-нор. — Она потихоньку становилась опасной для всех, даже для себя самой.
— Какие мы благородные, — съязвил я. — А под шумок ты стибрил у нее меч, который она похитила у меня.
— План был мой, — ответил он, — значит, меч принадлежит мне. Миггея только колдовала.
Гейнор взял белый клинок за рукоять и сорвал с себя обрывки разноцветных лент, словно вдруг перестал в них нуждаться.
— Она сама не знала, чего хочет. Зато я твердо знал, к чему стремлюсь. И скоро у меня будет все, чего я добивался. Все загадочные сокровища наших предков, кузен. Все могучие артефакты. Все легендарные сокровища. Они принесут нам победу, и следующую тысячу лет никто не посмеет посягнуть на нашу власть. А о герре Гитлере скоро забудут, уверяю тебя. Разве что вспомнят иногда как о моем беспомощном предшественнике.
Он многозначительно подмигнул мне, будто я был единственным, способным оценить его устремления и понять логику его поступков.
