Сигхват прибыл в Долины с севера в ту пору, когда Стурла отлучился во Фьорды. Сигхват остановился на ночлег на Каменистой Гряде; его очень озадачил поход Стурлы на запад, и он справлялся, зачем Стурла туда выехал, но никто не мог ему толком ответить. Те, кого он спрашивал, полагали, что знают об этом еще меньше Сигхвата. Когда Сигхват спустился с гор в Ястребиную Долину, навстречу ему выехал Мар Халупа, давний друг Стурлунгов[705]; они долго беседовали. Сигхват снова расспрашивал о походе Стурлы и выражал тревогу, но Мар сказал, что скоро Сигхват обо всем сам узнает.
Тогда Сигхват произнес эти слова:
— Как долго продержится великая спесь и гнет, которому Стурла подверг всю нашу родню?
Мар отвечает:
— Похоже, что долго, благодаря тебе и прочим вашим знатным родичам. Но у тебя, бонд, наверняка есть свои догадки, и я хотел бы услышать, что ты об этом думаешь сам, и что говорит тебе предчувствие[706].
Сигхват отвечает:
— Всего предвидеть я не могу, но все чрезмерное недолговечно[707]. Может статься, впрочем, что время Стурлы течет медленно, раз идет он, не спотыкаясь. Но если он споткнется, падение его будет громким.
Такова была беседа Сигхвата с Маром.
[1238 г.] Сигхват приехал на Овечью Гору к полудню. Его усадили на почетное сиденье в углу и подложили под голову подушку, и Сольвейг вела с ним беседу. Сигхват расспрашивал ее о поездках Стурлы и о том, что за дело у него во Фьордах на западе. Но Сольвейг ответила, что Сигхвату об этом должно быть известно не меньше, чем ей.
Затем сообщили, что к хутору со стороны Могильного Островка быстро скачет двое всадников. Люди решили, что это, вернее всего, приехал сам Стурла. Так оно и оказалось.
Войдя в дом, он сразу подошел к своему отцу, приветствовал его и уселся у его ног.
Сигхват спросил его о поездках, и какое у него было дело во Фьордах. Но Стурла сделал вид, что за этим не стоит ничего особенного. Сигхват помрачнел и стал немногословен; он сказал, что тут, наверняка, замышляется худшее из дел, которое может произойти.
Стурла отвечал, что знать этого Сигхват не может. Он вскочил, вышел вон, вернулся обратно и сел на то же место.
Тогда Сигхват произнес эти слова:
— Ты собираешься ехать на юг страны?
Стурла отвечает:
— Я это уже говорил.
— Это дурной замысел, если ты вздумал затевать распрю из-за имущества Коля, — говорит Сигхват, — и многие поплатятся за него головой, ибо имущество это нажито лихом.
Стурла отвечает так:
— Я вижу имущество, которое сулит <нам> не меньше бед.
— Что это за имущество? — говорит Сигхват.
— Это имущество Снорри, твоего брата.
— Ты первым поплатишься за свой выбор, — говорит Сигхват.
Затем отец с сыном выехали оттуда к Песчаному Берегу к священнику Палю и встретили там Бёдвара с Усадьбы. Сигхват хотел получить от него хутор в Лощине, чтобы передать его Свертингу сыну Торлейва. Но Стурла вмешался и стал возражать, и Сигхват ничего не добился от Бёдвара. Зато Стурла потребовал, чтобы тот выехал вместе с ним на юг страны, и Бёдвар со своим братом Стурлой оба ему это обещали.
После этого Сигхват отбыл к себе на север. А Стурла созвал ополчение. Когда Жители Фьордов прибыли с запада, он первым делом двинулся в Городищенский Фьорд и стал созывать ополчение с окрестных мест. Там к нему присоединился Бёдвар во главе большого отряда. Они поскакали на юг к Пустоши Синего Леса; у них было три больших сотни.
Но когда они продвинулись на юг до Приюта Хравна, навстречу им подъехал гонец Гицура. Он рассказывает, что Коль, Бьёрн и Орм уже помирились между собой, и что в приезде Стурлы больше нет нужды, и все просят его поворачивать назад, если ему это угодно.
Большинство присутствовавших присоединилось к совету Гицура.
Стурла призвал к себе своих присных; он спрашивает их, как следует поступить.
Стурла сказал, что Жителям Южной Четверти, затевая свои шашни, нечего притворяться стадом невинных овечек в загоне. Затем Стурла говорит своим людям, что южанам придется столкнуться с ним поближе, перед тем как он повернет обратно.
Вслед за этим он велел объявить Гицуру, что назначает ему встречу на Озере Пересмешника.
[Весна 1238 г.] Стурла подъехал к Озеру Пересмешника со всем своим войском в начале дня. Люди отпустили лошадей на выпас, ибо травы было вдоволь. Было это накануне страстной недели. Весна в тот год была лучше всех весен.
На склоне дня с четырьмя десятками мужей явился Гицур; он тщательно отбирал народ для поездки. При нем был его родич Клэнг сын Бьёрна — он жил на Широком Жилье вместе со своим братом Ормом.
Стурла и Гицур отошли на беседу, и все бывшие там завели разговор со своими приятелями из другого отряда.
Стурла сын Торда и Клэнг были названые братья и завели беседу друг с другом[708].
Клэнг спрашивает Стурлу:
— Вы нас не предадите? Вы были бы сокровищем, если б дали нам знать.
— Отчего ты так спрашиваешь? — говорит Стурла, — до этого далеко.
— Так говорят у нас люди между собой, — говорит Клэнг.
