Скегги сказал, что за отхожим местом стена из дернины, и выйти там не удастся. Хёгни призывал прорываться наружу, но Торвальд ответил, что там все равно люди, и ушел в дом. Тут же постройки занялись огнем.
Тогда Гутторм бросился к наружным дверям и стал их оборонять. Он получил удар копьем в горло, и еще один в живот, и пал. Торвальд, когда огонь занялся и постройки запылали, ушел к очагу и распростерся на нем, расставив руки наподобие креста; в таком виде его позже и обнаружили.
После этого Скегги запросил мира и позволения выйти для тех, кто оставался в доме.
Тогда Тордис вытащили через брешь в стене. После этого вышел Хёгни, и с ним все домочадцы. Вместе с Торвальдом, у очага, погибла маленькая девочка.
После этого сыновья Хравна собрались в дорогу; они увели всех лошадей, которых смогли найти. Они также забрали с собой пару доспехов. Затем они поскакали вдоль берега к Фьорду Гильса, и прибыли оттуда на север к Утесам; днем они спали, а вечером выехали дальше к Китовой Реке и в понедельник прибыли в Хрутов Фьорд и встретили Стурлу сына Сигхвата у окончания фьорда и сообщили ему эти новости.
Когда с этим было покончено, братья отошли на беседу со Стурлой, и какое-то время проговорили между собой. После этого они расстались, и сыновья Хравна ускакали на север в Островной Фьорд, и Сигхват хорошо принял их всех.
Стурла приехал домой и послал на юг к Дымному Холму священника Торви, запросив мира для себя и своих людей, чтобы Снорри поручился за себя, своего сына, своего брата Торда и Людей из Озерного Фьорда.
Снорри отвечал, что сыновья Хравна, наверное, в Долинах, и если они там, мир предоставлять он не будет.
Но когда выяснилось, что они у Сигхвата, была назначена встреча между родичами в Долине Северной Реки, чтобы договориться о мире. Стурла прибыл туда, а Снорри — нет; он послал вместо себя Торлейва сына Торда[515] и священника Стюрмира Мудрого[516], чтобы они заключали мир от его имени. Но Стурла счел это вероломством, и не захотел сам подавать руку, велев Кальву сыну Гисля взяться за руки с Торлейвом, а священнику Торви со священником Стюрмиром. Стюрмир провозгласил мир, и на этом расстались.
[1228 г.] В ближайшее воскресенье после сожжения Торвальда, Торд, его сын, прибыл в Тресковый Фьорд и узнал там о случившемся. Он стал выяснять, имеет ли смысл скакать в погоню. Но люди полагали, что те, наверняка, уже скрылись. Поэтому погони не вышло. А Торд уехал на запад во фьорды и стал хёвдингом в округе своего отца, вместе со своим братом Снорри.
Еще один сын Торвальда звался Иллуги, он был ровесником Снорри; Кетиль и Паль были моложе. Эйнару, сыну Торвальда и Тордис, исполнился один год.
Снорри сын Стурлы послал своего сына Йона в Озерный Фьорд и предложил Тордис вернуться к нему на юг, но она перебралась во Фьорды на Болота, хутор, которым они с Торвальдом владели сообща.
[1227/1228 гг.] В ту зиму, которую епископ Гудмунд провел в Лощине, на Дворе Кольбейна был ранен Коль Богатый сын Арни. Ранил его Дагстюгг, сын мелкого бонда, сидевшего на земле Снорри и Халльвейг. Поэтому Снорри после покушения принял Дагстюгга к себе. Дагстюгг был человек большого роста и силы, но при этом не слишком удачливый.
В то время со Снорри был Йон, которого называли сильнейшим человеком в Исландии. Они с Дагстюггом оба летом были на сенокосе.
Однажды летом случилось так, что Йон Малек позвал домой всех сенокосцев посреди работы, и они пошли к своим лошадям. Людям это показалось странным. Тогда Гудмунд сын Гальти произнес:
Йон и его люди поскакали на север в Хрутов Фьорд, к Усадьбе и нагрянули к Бранду сыну Йона. Они схватили Вандрада, домочадца Бранда, и Йон Сильный отрубил ему ногу; это была смертельная рана. Они схватили Бранда и увезли его с собой на юг, на Дымный Холм, ибо он не давал себя запугать. Снорри помирил их. И он простил тогда Бранду тяжбу об имуществе, и они расстались по-доброму.
Той же осенью Бранд выехал на север в Тальниковую Долину, вместе с ним поехали его зять Тейт сын Торбьёрна и братья Филиппус, Эгмунд и Эйвинд[518]. Они торговали мясо у бонда Гуннара сына Клэнга, — он жил тогда на Пригорке Торкеля — и других бондов, и не стеснялись при этом в средствах.
