Тут в палате послышались громкие возгласы после того, что сказал Одд, и они выпили из своих рогов, а Одд уселся. Люди конунга слушали их забаву. Они ещё поднесли Одду рога, и он быстро прикончил их оба. После этого Одд поднялся, подошёл к ним и увидел, что питьё совершенно свалило их, и к сложению стихов они больше неспособны. Он подал им рога и сказал так:
После этого Одд уселся на своё место, а братья упали, уснув, и в пире больше не участвовали, Одд же ещё долго пил, и после этого люди улеглись и спали всю ночь.
А утром, когда конунг поднялся на высокое сидение, Одд и его товарищи находились снаружи. Одд подошёл к озеру и умылся. Братья увидели, что береста на одной его руке треснула, и оттуда выглядывает красный рукав и золотое кольцо, и не тонкое. Затем они сорвали с него всю бересту. Одд не сопротивлялся, а под ней он оказался одет в ярко-красную рубаху, и его волосы ниспадали на плечи. На голове у него была плетёная золотая диадема, и он был красивейшим из людей.
Они взяли его за руки, повели в палаты к высокому сидению конунга и сказали так:
— Оказывается, мы совсем не знали, кого брали под покровительство.
— Вполне возможно, — сказал конунг. — Кто же этот человек, что так скрывался от нас?
— Меня зовут Одд, как я давно уже говорил вам, сын Грима Мохнатые Щёки с севера из Норвегии.
— Не тот ли ты Одд, который некогда уехал в Бьярмаланд?
— Я тот самый человек, который побывал там.
— Тогда неудивительно, что моим лучшим людям оказалось тяжело состязаться с тобой в искусствах.
Конунг поднялся Одду навстречу с распростёртыми объятиями и пригласил его на высокое сиденье рядом с собой.
— Я не приму этого, если только не пересядут все мои товарищи.
Рассказывают, что теперь они поменялись местами, Одд сел рядом с конунгом, а Харек пересел на стул напротив конунга. Конунг был такого высокого мнения об Одде, что никого не ценил больше, чем его.
Одд и Харек часто беседовали. Одд спросил, не сватался ли кто-нибудь к дочери конунга.
— Это бесполезно, — сказал он. — Самые выдающиеся люди сватались к ней.
— Как он отвечает на такие предложения? — сказал Одд.
— Он ставит им условие, — сказал он.
— Позволь мне услышать это условие, — сказал Одд.
