Майя и Юн рождены на печальном острове, затерянном в холодных северных морях. Юн мечтает стать рок-звездой, а Майя – убежать из своего маленького городка. Им суждено встретиться в уставшем от течения времени Мегаполисе, где вскоре свершится предсказанный конец света. В свои последние дни рассыпающееся королевство лжи и тумана, пропитанное древней сагой и развращенное техногенной язвой, готовится принести в жертву кровавым богам инеистого самурая и гейшу в мехах.
Velvet Goldmine
Charles Baudelaire. Les fleurs du mal. Correspondances
© Милле Мунк, 2016
© Kimberly Corpse, дизайн обложки, 2016
ISBN 978-5-4483-3009-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
…Корабль плывет на запад, и темные воды бьются о борт, иссеченный рунами морозных узоров, и ветер споет о забытых воинах, богах и чудовищах на неизвестном языке тем, кто готов слушать это древнее многоголосье; матросы верят, вопреки всему, что в туманной дали – на закате – появится холодный остров и одинокий маяк на утесе, и мачты оставят на палубе тени, когда луч коснется парусов, указывая путь; в свете маяка корабль войдет в бухту, похожую на пасть с тысячью острых рифов-зубов. На холодном острове земля серая и не цветут цветы, цветы только сохнут и тянутся к этой серой земле, и солнце всегда прячется в низких тучах, ампутирующих вершины, – никогда не увидеть последнего этажа в высоком доме/никогда не найти пути обратно, а можно только вечность бродить по замкнутому кругу вдоль побережья: от начала к концу и от конца к началу. Там, где только тьма и вечная мерзлота, – глубоко под холодным островом – похоронен предвечный змей, что рождает волны северного моря, – тысячелетиями он пожирает свой хвост, и водовороты крутят сырые туманы вокруг прибрежных камней, и изрезанные фьорды топят внутренности черной водой, и от холода, обреченности и тишины люди на холодном острове живут долго, но, кажется, что и не живут вовсе, а только цитируют героев из старых книг и верят в древних богов – чтобы верить во что-то, чтобы кому-то подражать…
Майя жила в туманном, неподвижном городе на окраине холодного острова. Туман был густой, вязкий, не оставлявший капель дождя на мостовой и солнечных лучей в стеклах; в тумане переплетаются неровные узкие улицы и громоздятся хребты из асимметричных домов с вечно закрытыми окнами (дома старые и дряхлые, давно пережившие своих владельцев, и окна закрыты намертво даже летом, чтобы не впускать туман и не выпускать тепло). Город тонет, как в формалине, в этом тумане: тонут тусклые фонари, вздернутые на сгорбленных столбах по краям разбитых тротуаров, тонут деревья, пойманные в ржавые ограждения, тонут бледные клумбы с мерзлой землей и черными цветами, застывшие перед сбитыми ступенями в мощеных переулках.
Полгода в туманном городе идут дожди, полгода – снегопады; и время тянется невыносимо медленно. Безветренный холод царит по утрам и вечерам; холод – три четверти суток, пустота – четыре четверти, двенадцать месяцев в году, пустота безразличная, неприветливая, сонная. И кажется, не найти места более далекого и одинокого для начала пути, но именно там, в затерянном краю, в безмятежном захолустье, на тыльной стороне ладони мира, где осень бесконечно сменяет зиму и все встречает свой конец, – Майя знает, что точку отсчета нужно искать именно там, – начинается эта история.
