Он смолк. По роже видно было, что здоровяк удивился такой отповеди и, может, даже обиделся, но ей было не до него. Махнув рукой, Хохолок стал нагонять синхронов, маячивших впереди.
Нешик с Кириллом стояли лицом к площади. Катя увидела дома, большой магазин с витринами без стекол, сквер, лежащий на боку автобус.
А потом разглядела и силуэты посреди всего этого.
– Снорки, – сказал Нешик. – Городская порода.
Их было много. Более мелкие, чем «полевые» собратья, пугливые, пятнистые, то есть покрытые лишаем, – они сидели на крышах, прыгали по балконам, высовывались из окон.
– Здесь был приличный бой, – сказал Кирилл. – Вон там трупы, это долговцы. Слева под подъездом лежит монолитовец. Видны следы взрывов. Балкон сломан… короче, дрались тут. Снорки большинство трупов потом растащили, сожрали, но что-то еще осталось.
Странное дело – на самой площади снорков не было. Мутанты оккупировали дома, но спускаться не спешили.
Мировой отдал приказ, и отряд, ощетинившись стволами, пошел вперед. Катя, как обычно, оказалась в середине, рядом с Анчаром, но только теперь ей не нравилось, что тот идет так близко. Еще совсем недавно отставной военный казался чуть ли не самым надежным человеком в Зоне, теперь же внушал тревогу. Черт знает, что там в его голове происходит, какие мысли бродят…
Не, он не человек – робот. И мыслей в его голове нет, только программы. Он не чувствует боли, усталости, грусти, он – механизм. Как и все они. Машины. Их не жалко. Роботы помогут справиться с тварями – а больше ей ничего и не надо от них.
– Почему внизу никого нет? – удивленно спросил Нешик. – Вверху вон так и снуют, а тут…
Они медленно пересекали площадь – синхроны и Хохолок впереди, за ними Катя с Анчаром, по сторонам Нешик и Кирилл, сзади Мировой, Болотник. Каждый контролировал свой сектор обстрела. Снорки при виде людей заволновались, темные силуэты засновали на фоне крыш, в окнах появились головы. Да, здесь явно произошел бой: Катя видела следы от взрывов и пуль повсюду – и на асфальте, и на стенах домов.
Отряд достиг растущих в ряд тополей, прошел между ними, и тут впереди раздался приглушенный топот. Мировой скомандовал:
– На месте!
Они остановились, только Хохолок сделал еще пару шагов по инерции.
– Вон! – рявкнул он, поднимая «Печенег».
За деревьями находился широкий конический холм, состоящий из земли и обломков асфальта, в три человеческих роста высотой. От холма через площадь бежал снорк, его длинными прыжками преследовал тушкан. Костлявые лапы прижаты к груди, из пасти то и дело выстреливает язык. Снорк прыгал, припадал к земле, отскакивал, чтобы враг не мог ужалить его. Тушкан нагонял.
– Щас я их одной очередью… – пробормотал Хохолок кровожадно, ведя следом стволом.
– Отставить, – сказал Мировой.
Хохолок не обратил на него внимания. Мутанты бежали зигзагами, и он продолжал целиться.
– Не стрелять! – повторил командир напряженным голосом. – Можешь спровоцировать…
– Та ладно! – перебил Хохолок. Палец на спусковом крючке напрягся, и тогда Катя решила, что программное обеспечение этого робота пора отрегулировать.
Она ударил его прикладом по голове. Здоровяк крякнул, ствол опустился.
– Ты што?! – рявкнул он. Катя врезала Хохолку кулаком по челюсти, постаравшись попасть костяшками пальцев снизу в мягкое место над горлом.
Тебе что приказали?! – процедила она, ткнув ствол «Markа» ему в брюхо. – Что тебе командир приказал, я спрашиваю?!!
Хохолок слегка отступил, сглотнув.
– Не стрелять, – сказал он. – Ну так што? Он кто такой, чиво мне его слу…
– Он – твой командир! А я – та, кто тебе деньги платит! Так, все, разворачивайся, назад чеши.
– Чиво? – удивился здоровяк.
– Половину денег ты получил. Через пол-Зоны меня провел. Ну, не через половину еще, но не важно. Все, ты мне ничего не должен, я тебе. Сейчас от тебя больше вреда, чем пользы. Пошел назад – быстро!
– Не, ты чё, рыжая…
Остальные – вперед.
Она развернулась и зашагала в обход насыпи. Снорк с тушканом уже скрылись из виду. Остальные, кроме Хохолка, пошли за ней.
– Да сзади ж эта, блин, Мгла… – растерянно пробормотал здоровяк и пошел следом. – Э, рыжая, слышь! Та ладно, чё ты? Нормально все, я тоже иду, буду слушаться этого хмыря, не боись…
– Осторожно! – закричал Нешик, но Катя уже заметила сама: конический холм впереди шевельнулся.
Это казалось обманом зрения, каким-то ловким фокусом. Еще мгновение она видела то же, что и раньше: куски асфальта и землю, сваленные кучей. А потом реальность колыхнулась, дрогнула – и Катя разглядела нечто совсем иное.
Хохолок глухо, злобно зарычал, как зверь, окруженный охотниками. Мировой сдавленно выругался, зашипели синхроны.
Теперь там был не холм, а конус из хитиновых зубцов, сужающихся кверху. Зубцы медленно расходились, между ними что-то пузырилось, тянулись и лопались клейкие нити, покачивалась мягкая влажная субстанция – не то кожа, не то слизистая оболочка, не то внутренности этого невероятного существа… Нет, не существа – это была аномалия, аномалия-симбионт, но преображенная, мутировавшая!
